Ф.И.Шаляпин | Владельцы дворцов и имений Крыма
Федор Иванович Шаляпин приехал в Форос в имение Г. К. Ушкова 19 июня 1916 года. Там его уже ожидал ранее приехавший A. M. Горький и стенографистка Е. П. Сильвесван, с которыми певец собирался работать над биографической книгой "Страницы из моей жизни".
О том как проходили работа и отдых в Форосе, узнаем из письма Горького:
"День начинается в 7 часов. В 9 является Федор и Евдокия Петровна, занимаемся до 12 час. приблизительно... В час — завтрак, и очень обильный. До 4-х все по своим комнатам, а Федор — всюду и везде, он ходит в купальном костюме, уже обгорел на солнце, кричит, смеется, настроение хорошее. В 4 — чай, ем яйца и до семи занимаюсь Федоровым материалом, а в 7 — обед, тоже чрезвычайно очень обильный. Спать ложимся в 10 час. Вот и весь день. "
В это время семья Шаляпина отдыхала в Суук-Су. Однажды Шаляпин и Горький поехали навестить их в Гурзуфе. В то время в гурзуфском парке для отдыхающих пели и играли итальянцы. Впечатление от игры и пения баритона Карло Феретти, искусством которого был покорен Федор Иванович, описала в своих воспоминаниях дочь певца Лидия Федоровна,
"... мы, во главе с матерью, конечно, уговорили отца пойти с нами в Гурзуф, в одну из наших прогулок и непременно послушать этого баритона. Отец, чтобы доставить нам удовольствие, хоть и согласился, но без особого энтузиазма... Я помню, как уселись мы за столиком перед эстрадой. День выдался необычайно жаркий, заказали что-то прохладительное. Отец был в хорошем настроении, балагурил с нами и, когда вышел петь Феретти, особенного внимания на него не обратил, но когда услышал фразу "Пролог пред вами ("Паяцы" Леонкавалло), он вдруг, резко повернулся лицом к эстраде и не проронил больше ни слова. Слушал, затаив дыхание, полуоткрыв рот. Мы знали, что у отца это признак большого изумления и восхищения... Когда Феретти закончил свою арию, отец вскочил и прямо направился к эстраде, не спуская взгляда с певца. Феретти стоял, как завороженный, также не спуская глаз с Шаляпина. Отец остановился у самой эстрады. Какая-то мгновенная пауза, и тут произошло нечто необычайное. Феретти спрыгнул с эстрады и оба великана, он и Шаляпин, очутились в объятиях друг друга.
И вдруг поднялся невероятный шум и гам. Скрипачи стучали смычками о скрипки. Загудели трубы, фаготы, флейты, барабанщик забил дробь. Публика, оказавшаяся свидетельницей столь редкой сцены, неистово зааплодировала. Каждый из музыкантов хотел пожать руку великому Шаляпину. Отец с воодушевлением пожимал им руки, восклицая "Вива, Италия" и всех приглашал к себе, непременно в этот же вечер, к вящему удовольствию матери. И в эту ночь у нас на даче творилось нечто невообразимое! Пир горой! Пение, музыка, отец и Феретти плясали то тарантеллу, то казачка вприсядку и вообще какой-то непонятный пляс".
В конце июля Шаляпин и Горький закончили предварительную работу над рукописью автобиографии Федора Ивановича и уехали из Фороса.
В последний раз Шаляпин приехал в Крым в 1917 году. Этот приезд великого певца отмечен грандиозным событием, который навсегда остался в памяти очевидцев — выступление Шаляпина в концерте в Севастополе на Приморском бульваре. По просьбе моряков Черноморского флота он занялся подготовкой благотворительного концерта. С присущим ему энтузиазмом и энергией невоенных кораблях сам отбирал певцов для хора, проводил с ними репетиции.
Концерт состоялся 11 июля 1917 года, на Приморском бульваре, в центре Севастополя в пользу Севастопольского клуба Флота и Армии, общества народных университетов и комитета союза инвалидов. В концерте участвовал симфонический оркестр Севастопольского порта, хор матросов и судовых регентов. В программе исполнялась "Песня революции" — слова и музыка Федора Ивановича Шаляпина, "Дубинушка", "Марсельеза" Руже де Лиля, "Замучен тяжелой неволей", "Есть на Волге утес" и другие.
На концерте присутствовала масса народу, матросы, солдаты, рабочие, впереди на скамейках сидели инвалиды, собранные со всех госпиталей Севастополя. Многие из них впервые в жизни слушали знаменитого Шаляпина.
Великий певец стоял на сцене в матросской рубахе, с красным знаменем в руках, окруженный старшинами клуба матросов и солдат, участников концерта. Песням и аплодисментам, казалось не будет конца...
29 июня 1922 года Шаляпин дал последний бесплатный концерт в Большом зале филармонии в Петербурге, и вечером того же дня отплыл за границу на лечение, отдых и гастроли.
Шаляпин первым получил в России звание Народного артиста. Через десять лет, в 1927 году, Совет Народных Комиссаров примет решение о лишении его звания Народного артиста, а затем и гражданства республики.
Он уехал из России без гроша, почти все, что было заработано трудом, реквизировали, что Шаляпин считал несправедливым и оскорбительным. Пришлось, по его словам, — продать черту душу. Начались гастроли по странам, городам. Париж, Мюнхен, Нью-Йорк, Прага, Лондон, Каир, Вена, Токио, Сидней, Будапешт, Квебек... Иногда он забывал, в каком городе поет, но надо было содержать семью в Париже, помогать детям и внукам, оставленным в России.
Мыслями он часто возвращается к родине. "Я все-таки скучаю, — пишет он A. M. Горькому из Парижа, — о простом, родном сеновале, где так незаменимо попахивает сеном и русскими лошадками; вероятно, надолго, если не навсегда, приходится расстаться с этими милыми запахами, которые вдыхались в течение всей жизни полной и свободной грудью".
Его приглашали, рекомендовали вернуться в Россию и родные, и друзья, но Ф. И. Шаляпин боялся...
В 1934 году на летний отдых в Карлсбад приехал из Москвы В. И. Немирович-Данченко и привез ордера на возвращение в Россию, подписанные знаменитым Енукидзе. По этим ордерам разрешался въезд в СССР Ф. Шаляпину, М. Чехову, Е. Лансере и другим. Немирович-Данченко передал устные слова Сталина специально для Шаляпина: "Пусть приезжает. Дом дадим, дачу дадим, в десять раз лучше, чем у него была!" Шаляпин мрачно выслушал и пробормотал: "Мертвых с погоста не просят... и потом: Дом отдадите? Дачу отдадите?.. А душу? Душу можете отдать?"
Так и не вернулся великий певец в Россию.
12 апреля 1938 года Федор Иванович Шаляпин скончался. Перед кончиной, в бреду он стонал и жаловался: "Тяжко мне.. Где я? В русском театре? Чтобы петь, надо дышать, а нет дыхания... "
Придя в себя на минуту, он взял за руку стоявшую у изголовья жену и сказал: "За что я должен так страдать? Маша, я пропадаю". Простое, русское слово "пропадаю" было его последним словом.
Известие о кончине великого артиста буквально потрясло русский Париж, для многих оно явилось полной неожиданностью. 17 апреля в присутствии членов семьи и самых близких друзей, тело покойного было положено в дубовый гроб, обитый внутри белым шелком; второй, металлический гроб, был затем запаян и вставлен в третий гроб из массивного дуба. Гроб был затем выставлен на высоком катафалке и покрыт церковным покрывалом XVII столетия из красного бархата с золотым шитьем, на крышке гроба — крест из белых цветов от С. В. Рахманинова и икона старинного письма.
Желая особо почтить память Шаляпина и подчеркнуть выдающееся место, которое занимал он на мировой сцене, департамент Изящных искусств, от имени французского правительства, предложил семье остановить похоронную процессию у здания Большой оперы. Литургия и отпевание были переданы по радио, поэтому многие люди во многих странах могли следить за похоронами великого певца в Александро-Невском храме.
У здания Большой оперы в тишине трижды исполнял хор русской оперы "Вечную память", всюду было море обнаженных голов. Тысячи французов, иностранцев, русских пришли проститься с Шаляпиным.
В послевоенные годы на могиле Ф. И. Шаляпина на кладбище Батиньоль было установлено надгробие — русский православный крест из серого гранита, на могильной плите была высечена надпись на французском языке "Здесь покоится Федор Шаляпин, гениальный сын земли Русской".
29 октябре 1984 г. на Новодевичьем кладбище в Москве состоялась церемония перезахоронения праха великого русского певца Федора Ивановича Шаляпина.
31 октября 1986 года на могиле Ф. И. Шаляпина состоялось открытие надгробного памятника, на торжественной церемонии присутствовал сын певца Ф. Ф. Шаляпин и многие представители театрально-художественной общественности, почитатели творчества певца.
"Что сделал этот человек, — он грустную нашу волжскую песню "Эй, ухнем" заставил слушать здесь, в Италии, где любили сладостные неаполитанские песенки, и в Лондоне, и в Чикаго, и в Австралии. И слушают, и ведь как нравится!... Русскую песню пронести через весь мир, да еще со славой — это мог только Федор, только русский гений!" — говорил A. M. Горький.
Т.А.Брагина
