Николай Семенович Мордвинов прожил долгую жизнь — более 90 лет (1754-1845), из них первые 45 на Юге России, преимущественно в Николаеве и Крыму, и последние на севере, почти исключительно в Петербурге. При нем сменилось четыре царствования, разные до противоположности: Екатерины II, Павла I, Александра I и Николая I, а Мордвинов как начал свою жизнь, гак и окончил земное существование, следуя завету Державина, обращенному к патриотам великой страны:

"Народ блюсти, царя любить,
О благе общем их стараться.
Змеей пред троном не сгибаться —
Стоять и правду говорить".

Первая половина жизни Н. С. Мордвинова посвящена всецело морскому делу, устройству Черноморского флота, вторая — в основном политической и государственной деятельности, причем последняя была столь полной, разнообразной и плодотворной, что еще при жизни прославила его имя не только в России, но и в Европе, и если не затмила, то значительно заслонила заслуги его перед флотом.

А в то же время моряки Мордвиновы заполнили своим служением флоту почти все XVIII столетие: Николай Семенович был сыном крупного специалиста морского дела, адмирала Балтийского флота Семена Ивановича Мордвинова. Оба любили свою профессию. Для усовершенствования в "морских познаниях" они провели долгие годы за границей, один во Франции, другой в Англии, и успешно применяли их на Родине. Но если отец до конца жизни в основном интересовался теоретическими вопросами мореходства, то сын был моряк-практик, он создал Черноморское адмиралтейское правление и во вторую русско-турецкую войну 1787—1792 гг. был одним из главных руководителей наших успехов на Черном море.

Как крупный государственный деятель Н. С. Мордвинов проявил себя в царствование Александра I и Николая I. Даже краткий перечень постов, которые он занимал в разное время, дает представление о масштабе его личности: первый морской министр России, председатель департамента гражданских и духовных дел, член комитета министров, комитета финансов и земледелия, председатель Императорского вольного экономического Общества, почетный член Петербургской Академии наук. В 1834 году Николай I возвел его в графское достоинство.

Взгляды Мордвинова на проблемы политического и экономического развития страны на многие десятилетия опережали российскую действительность и, выраженные в многочисленных статьях, речах, докладах на Высочайшее имя (т. н. "Мнения") до сих пор удивляют глубиной знаний по всем затронутым вопросам, смелостью и четкостью изложения.

Его колоссальная эрудиция поражала современников. Дочь Николая Семеновича, графиня Н. Н. Мордвинова, писала: "Удивительно, как отцу была известна вся Россия, народонаселение ее во всех частях, климаты, богатства, все лесные и степные места, почвы и качества и все преимущества, коими одарил Бог Россию для ее блага и богатства. Он говорил, что Россия не нуждается в помощи никаких других стран — она богата сама собой".

В своих убеждениях Мордвинов до конца жизни остался верен основной идее гуманистов XVIII века: обеспечению свободы человеческой личности посредством утверждения законности в государственном устройстве и управлении, и, занимая столь высокие посты при Александре и Николае, стремился использовать все свое влияние, чтобы на деле применять свои "Мнения".

К. Рылеев в 1823 году написал проникновенную оду "Гражданское мужество", посвященную Н. С. Мордвинову, в которой, в частности, прямо указывал на роль этого выдающегося деятеля в жизни российского oбщecтвa:

Лишь Рим, вселенной властелин,
Сей край свободы и законов,
Возмог произвести один
И Брутов двух, и двух Катонов
Но нам ли унывать душой,
Когда еще в стране родной
Один из дивных исполинов,
Екатерины славных дней,
Средь сонма избранных мужей,
В совете бодрствует Мордвинов

Крепостное право Н. С. Мордвинов рассматривал не только как великую нравственную несправедливость, но и как глубокую экономическую ошибку, тормозившую прогресс в России. Все его обширные финансовые и экономические программы были направлены на расчистку пути для ускоренного развития капитализма в стране.

Про его честность и недоступность ходили легенды:

Ты зорко бодрствуешь над царскою казною.
Вдовицы бедной лепт и дань сибирских руд —
Равно священны пред тобою! —

писал о Мордвинове А. С. Пушкин.

Его уважали, к его голосу прислушивались передовые люди того времени — выдающийся государственный деятель, автор проекта конституционного ограничения монархии М. М. Сперанский, знаменитый генерал А. П. Ермолов, крупный общественный деятель, археограф А. И. Тургенев, просветитель и ученый, основатель Харьковского университета В. Н. Каразин, английский законовед Бентам, министры, сенаторы и члены Государственного совета. Литераторы и поэты чтили в нем талантливого высокообразованного человека и неподкупного государственного мужа и посвящали проникновенные строки своих произведений. А руководитель первой русской кругосветной экспедиции 1803—1806 гг. И. Ф. Крузенштерн. назвал именем адмирала Мордвинова залив в Охотском море, открытый командой шлюпа "Надежда".

Все биографы Николая Семеновича, подчеркивая его независимость и гражданское мужество, обязательно упоминают о том, что в 1826 году, будучи членом Верховного Уголовного суда, он единственный отказался подписать смертный приговор декабристам, хотя и был убежденным сторонником только эволюционных преобразований в обществе.

Однако некоторые стороны личности выдающегося государственного деятеля и политика подвергались серьезной критике. Так, автор прекрасного биографического очерка "Мордвиновы", граф С. Д. Шереметев, отдавая должное заслугам Н. С. Мордвинова, в то же время упрекает его в чрезмерной англомании.

Николай Семенович женился по любви на англичанке Генриетте Коблей. Случайно встретив ее в Ливорно в картинной галерее, он был восхищен красотой девушки. Через два дня они поженились и уехали в Россию.

Генриетта имела на мужа большое влияние, которое отразилось на всем складе его жизни. Шереметев отмечал, что Мордвиновы были первыми в России, в семье которых господствовало именно английское влияние. До этого, как он пишет, "мы легче поддавались французскому — более поверхностному, даже и немецкому — более содержательному, нежели совершенно чуждому нам по духу — влиянию английскому. Высокое положение Мордвинова, его личные заслуги и значение как бы служили скрепою этому влиянию, ибо в лице его привыкли видеть все честное и самостоятельное, не сочувствующее произволу и потворству. И если в доме такого человека английское влияние открыто торжествовало, то и самое это влияние принимало <в светском обществе> более сочувственный оттенок". И далее Шереметев развивал мысль о пагубности этого явления для самобытной культуры России, причем многие его наблюдения актуальны и для нашей современности.

Уже в преклонном возрасте, подводя итоги прожитого, Н. С. Мордвинов писал: "Во всю жизнь мою я пламенел желанием зреть в полном счастии Отечество мое и в немерцающей славе августейших монархов моих... ".

Среди увлечений Николая Семеновича были садоводство, виноградарство и огородничество. Н. Н. Мордвинова вспоминала: "Отец мой очень любил садоводство и всякие сельские работы: разводить школы (питомники для размножения растений. — Прим, авт. ), осушать болота, приготовлять землю разных качеств и пр. садовые занятия. Сам собирал семена, особенно яблоневые и душистый горошек, и все пакетики хранил у себя до весны. Часто обрезывал сухие ветви у фруктовых деревьев, не доверял ножи садовнику, находил, что их портили излишнею стрижкою".

Под личным наблюдением Н. С. Мордвинова и закладывались в конце XVIII века знаменитые впоследствии сады, виноградники, ореховые плантации и огороды "Хорошей пустоши", снабжавшие прекрасными и дешевыми овощами и фруктами базары Ялты и близлежащих поселков.

Крым. Все о туризме и отдыхе в Крыму :
Крым: отдых в Крыму. Все курорты Крыма.Пожалуй, даже просто смакуя на слух слово "Крым", чувствуешь, как с головой окунаешься в Черное море и как кружиться голова от неповторимого аромата гор. ...
Крым. Все о туризме и отдыхе в Крыму. История Крыма. Отзывы. Евпатория, Ялта, Симферополь, Гурзуф, Коктебель, Феодосия, Алупка, Мисхор, Симеиз, Алушта, Судак, Ливадия, Форос ..
www.krimea.ru

Фамилия Мальцовых была хорошо известна в России в XIX — XX веках. Сегодня, к сожалению, о Мальцовых практически никто ничего не знает.

Начало промышленному предпринимательству Мальцовых положено в XVIII в В 1724 году Василий Иванович, родоначальник фамильного дела, выйдя в отставку с военной службы и получив в наследство от отца небольшое имение в 50 душ, организовал небольшой бутылочный заводик. Для организации производства капитал нужен был небольшой, а сбыт был отличный. К этому заводу Мальцов присоединил завод оконных стекол, а затем дело пошло дальше, — устройство других фабрик, покупка имений.

В 60-е годы его сыновья Аким и Фома были владельцами стекольных и парусино-полотняных предприятий. В 1775 году русским купцам Мальцовым Екатерина II пожаловала дворянское звание.

Внук Василия Ивановича - Иван Акимович Мальцов приобрел у купца П. Демидова металлургический завод в с. Людинове, недалеко от Брянска, и организовал стекольное предприятие. Так возник мальцовский промышленный район, который уже руками замечательного предпринимателя Сергея Ивановича Мальцова превратился в центр российского машиностроения. На этом крупном машиностроительном комплексе были построены первые в России паровозы и пароходы. С мальцовских заводов вышел первый свекловичный сахар, первые рельсы для Николаевской железной дороги, первая паровая машина для петербургского Арсенала, первая газовая печь мартеновской системы, — всего не перечислишь.

Из доходов со стеклянного дела, при сбыте изделий по всей России, покупались соседние лесные дачи. Расплачивался Мальцов не банковскими билетами, а деньгами, и это был первый пример подобной расплаты.

На новых местах строились другие заводы и фабрики. Так как хрустальное дело было новинкой в России и не было конкурентов, оно быстро развивалось. Многие специально приезжали на мальцовские фабрики посмотреть, как делается посуда, — зрелище было любопытное, так как до этого ничего подобного никто не видел.

В Людинове, центре всех заводов и фабрик Мальцовых, не было ни одного кабака и достать рюмку водки даже приезжему не было никакой возможности. Зато в селе были лавки, в которых можно было купить все необходимое, в большом количестве и по самым низким ценам. Порядок в селе был очень строгий, но фабричные люди были здоровы и обеспечены всем необходимым.

В мальцовском районе были свои деньги разной ценности — от 3 коп. до 5 руб., их даже принимали в уплату акциза.. Около заводов кормилось почти 100 тыс. человек, считая не только коренное население, но и окрестное крестьянство, нанимавшееся на побочные работы — для подвозки угля, руды, топлива.

В. Немирович-Данченко писал: "Здесь была своего рода Аркадия: население жило здесь, не заботясь о завтрашнем дне, и не опасаясь никаких невзгод".

Управляя делом, Сергей Иванович Мальцов зачастую забывал свои личные интересы, желая развить дело и дать достаток населению. Сыновья Николай и Иван стали продолжателями дела своего отца.

Покупали Мальцовы земли не только для расширения своего дела, но и для отдыха. Еще в начале XIX века Иван Акимович купил первые 30 десятин земли у Ф. Ревелиоти в Симеизе.

Его наследникам -внукам Ивану и Николаю, принадлежали уже обширные земли в Симеизе, на которых они построили большие и красивые особняки. Им же принадлежала идея, которую они воплотили в жизнь, коммерческого использования своих земель - строительства дачного поселка. "Новый Симеиз", названный так в отличие от старой маленькой татарской деревушки, упоминается в "Истории всемирной архитектуры" как первый в России опыт строительства города-курорта по предварительному плану. О нем напоминают нам оригинальные строения, выгодно отличающие Симеиз от других курортных поселков Южного берега Крыма (см. раздел "Имения Мальцовых в Симеизе").

История Нового Симеиза закончилась в 1918 году, когда волна революции докатилась до Южнобережья.

В пределы Южного берега революционным отрядам пришлось вступать с боем. Подавив сопротивление, моряки захватили в Симеизе телефонную станцию, телеграф. На дачах начались обыски. В доме Николая Сергеевича Мальцова во время обыска забрали коллекцию золотых медалей, орденов, монет, а также большую часть гардероба Николая Сергеевича. Затем имение было объявлено национализированным.

Владелец другой части Симеиза, Иван Сергеевич, был вынужден оказывать гостеприимство в своем доме комиссару, контролировавшему поселок.

Многие представители аристократии были арестованы. В Ялте, в это время, на ялтинском молу каждый вечер расстреливали людей. Позже об этих событиях в своих мемуарах писал, находившийся в то время в Крыму, князь Ф. Ф. Юсупов. Об этом можно прочитать и у В. Набокова: "На Ялтинском молу, где Дама с собачкой потеряла лорнет, большевистские матросы привязывали тяжести к ногам арестованных жителей и, поставив спиной к морю, расстреливали их; год спустя водолаз докладывал, что на дне очутился в густой толпе стоящих навытяжку мертвецов".

Вторая оккупация Крыма красными была намного более лютой, чем первая. Кровавым заключительным аккордом гражданской войны прозвучали крымские события конца 1920 — 1921 г., когда количество уничтоженных было самым массовым, счет шел на десятки тысяч человек. Особенно бесчинствовали присланные в Крым из центра для наведения порядка венгерский коммунист Бела Кун и Р. Землячка.

Николай Сергеевич Мальцов , выбрался из красного ада: в 1920 году он покинул Россию и мирно почил в Ментоне недалеко от Монте-Карло в возрасте девяносто лет.

Печальной была судьба второго владельца Симеиза - Ивана Сергеевича Мальцова. Сын его, Сергей, был женат на дочери Надежды Александровны Барятинской — Ирине. Весной 1919 и Иван Сергеевич, и Надежда Александровна с детьми уехали на Мальту, но в июне того же года вернулись в свои крымские имени. В ноябре, когда Крым вновь оказался в руках большевиков, Мальцовым было предложено отправиться за границу, но Ирина Барятинская, которая находилась в положении, не захотела уехать. Ее муж, Сергей Иванович Мальцов, уступи желанию жены. Участь их была ужасной: Иван Сергеевич, стараниями которого Симеиз в начале века превратился в процветающий курорт и парализованная княгиня Барятинская, сделавшая так много для культурной истории Ялты, были расстреляны.

Детей Сергея Ивановича Мальцова — сына Николая и дочерей Марию и Надежду, — удалось в 1922 году тайком вывезти во Францию их бывшей няне Марии Григорьевне Шуйской.

После окончания гражданской войны был создан Алупкинский Совет, деятельность которого распространялась и на Симеиз. Одним из мероприятий Совета было обложение "капиталистов" Кикенеиза, Лимен, Кучук-Коя, Симеиза и других поселков единовременным налогом: наличными деньгами в сумме 5 000 000 руб. Новый Симеиз был национализирован и превращен в государственный курорт. На многие годы имя Мальцовых, основатели Нового курорта было забыто.

Сейчас потомки Мальцовых живут во Франции, Англии, Америке. Периодически представители рода Мальцовых приезжают на родину, в Симеиз. В Париже живет и трудится Сергей Николаевич Мальцов, его супруга Ольга Николаевна, дочь Софья, сын Михаил. Они приезжали в Крым, на священную для них землю и предлагали помощь в восстановлении дворца Ивана Сергеевича Мальцова.

К сожалению пока не удалось обнаружить сведения о дате и месте рождения Алексея Андреевича Максимова. По происхождению он из крепостных крестьян. Трудовую деятельность А.А.Максимов начал в Николаеве чернорабочим, потом десятником на постройках в Адмиралтействе. Можно предположить, что он и родился в этом городе.

Известно, что для строительства деревянных кораблей Черноморского флота на николаевские верфи направлялись крепостные крестьяне из лесных районов Российской империи, знавшие плотничное дело. Их скупали у помещиков и большими партиями под конвоем, вместе с женами и детьми гнали в Николаев. На верфи рекрутированных крестьян зачисляли казенными мастеровыми сроком на 25 лет. В основном этот рабочий люд селился на улицах: Конопатная, Мастеровая, Плотничная, Котельная, Купорная. Они располагались в Рабочей Слободке возникшей в 1835 году. Вероятно на одной из названных улиц жила многочисленная семья Максимовых, реформой 1861 года освобожденная от крепостной зависимости.

При романтических обстоятельствах достойных отдельного описания, А.А.Максимов женился в Николаеве на Апполинарии Сергеевне, единственной дочери богатого судостроителя, мецената, Санкт-Петербургского купца 1-й гильдии С.Л.Кундышева-Володина. Получив приданое за женой, Алексей Андреевич вскоре начал заниматься подрядными работами.

В самом начале 80-х годов семья Максимовых переехала в Севастополь. Город в то время активно отстраивался после отмены Парижского трактата (1871г.), который не позволял Российской империи иметь на Черном море военный флот.

В Севастополе для А.А.Максимова открылось огромное поле деятельности вполне соответствующее его планам. Военно-политическое руководство Российской империи уделяло огромное внимание возрождению главной базы военного флота на Черном море. Решением Государственного совета в 1873 году было образовано Севастопольское градоначальство. В целях укрепления экономического потенциала, весной 1875 года правительство приняло решение об открытии в городе коммерческого порта, в строй вступила Лозово-Севастопольская железная дорога, связавшая его с центральными губерниями империи. На судостроительной базе Российского Общества Пароходства и Торговли (РОПиТа) в Севастополе второй половины 70-х годов, начале 80-х развернулось активное строительство боевых кораблей и судов.

Зимой 1883 года начались работы по сооружению Алексеевского дока (Западного). Подрядчиком выступил тесть А.А. Максимова - С.Л. Кундышев-Володин.

Весной 1886 года строительство было успешно закончено, за что Сергей Луппович высочайшим распоряжением награжден почетным титулом в купеческом сословии, званием коммерции советника. Оно давало ему права личного дворянства и присутствия при дворе российского императора. [1]

Вместе с работами по сооружению Алексеевского дока, С.Л.Кундышев-Володин занимался восстановлением Петропавловского собора на Городском холме Севастополя, разрушенного во время Крымской войны (1854-1855гг.). Он потратил на это богоугодное дело около 50 тыс. рублей.

Большую помощь своему авторитетному родственнику в восстановительных работах церкви оказал А.А.Максимов. Одновременно Алексей Андреевич учился у С.Л.Кундышева-Володина практике выполнения подрядных операций на высоком государственном уровне, контролировавшемся самим императором.

Знания и опыт, полученные А.А.Максимовым при восстановлении собора, позволят реализовать более крупное коммерческое предприятие в Севастополе, которое стало стимулирующим фактором подвинувшим его к идеи строительства загородной усадьбы.

Летом 1891 года Морской технический комитет принял решение о создании в главной базе Черноморского флота второго, более крупного Александровского дока (Восточного). В объявленных торгах на подрядные работы по его сооружению участвовали 7 претендентов. 8 марта 1894 года конкурс выиграл А.А.Максимов, предложивший наименьшую цену в 1613, 1 тыс. рублей и срок окончания строительства дока 1 октября 1897 года.

Однако в силу ряда объективных и субъективных факторов работы не удалось закончить вовремя. С опозданием в несколько месяцев, 6 мая 1898 года в док был введен эскадренный броненосец "Георгий Победоносец" .

Незадолго до окончания строительства Александровского дока, в октябре 1897 года, в городе появился известный народоволец, соратник брата В.И.Ленина - Александра Ульянова, сын бывшего градоначальника Севастополя С.А.Никонов[2] (1864-1942гг.). Вскоре он познакомился с А.А.Максимовым, став лечащим врачом его многочисленной семьи. Почти через 30 лет, живя в Ленинграде, С.А.Никонов назвал в своих рукописных воспоминаниях Алексея Андреевича "...настоящим самородком не получившим никакого образования, но одаренного от природы выдающимися способностями и недюжинным умом".

В 1901 году Алексей Андреевич принял решение оставить коммерческую деятельность и заняться общественной работой. Строительство Александровского дока принесло ему огромные доходы. В Севастополе А.А.Максимова тогда так и называли "миллионер Максимов", а при его представлении исчезла лаконичная приписка - купец 1-й гильдии, но осталась - потомственный почетный гражданин.

На первом избирательном собрании в Городскую думу, проходившем 24-25 апреля (6-7 мая) 1901 года Алексей Андреевич был избран гласным, находясь в списке первым по количеству отданных за него голосов.

21 июня (3 июля) 1901 года 14 голосами "за" и 12 "против" он избран Городским головой Севастополя на экстренном заседании думы. /10/. А в субботу, 1 (13) сентября 1901 года, местная популярная газета "Крымский вестник" опубликовала распоряжение исполняющего дела севастопольского градоначальника, капитана 1-го ранга Данилевского от 31 августа (12 сентября) в соответствии с которым "... почетный попечитель севастопольского Константиновского реального училища[3], потомственный почетный гражданин Максимов, согласно избранию, утверждается севастопольским городским головою на будущее четырехлетие с оставлением его в занимаемой должности. "/II/

Мог ли думать тогда Алексей Андреевич насколько роковым и трагическим будет для него решение связать свою дальнейшую жизнь с общественной деятельностью и стать, как говорилось, "представителем в сферах" интересов Севастополя? Конечно нет. Однако по роду своей деятельной натуры, он отдался работе полностью, без остатка.

За время пребывания А.А.Максимова на посту Городского головы (вплоть до 1908 года) он все свое жалование жертвовал на благотворительность, ремонт и строительство культовых зданий, помощь заключенным тюрьмы, бездомным и больным. По тем временам сумма эта была немалой. Городской голова Севастополя с июня 1901 года получал ежегодно 5400 рублей не считая представительских денег, исчислявшихся 1400 рублями дополнительно.

Для биографии А.А.Максимова это были трудные годы. Но за суетой городских дел он не забывал о строительстве усадьбы и парка в Хомутовой балке.

Октябрь 1905 года ворвался в жизнь А.А.Максимова, став переломным в его биографии. После выхода Манифеста Николая II от 17 октября в Севастополе, как и во всей Таврической губернии, начались волнения[4]. 18 октября 1905 года у стен севастопольской тюрьмы (совр. пл. Восставших) была расстреляна демонстрация, требовавшая освобождения политзаключенных. С этого момента А.А.Максимов принял деятельное участие в событиях, грозивших перерасти в мятеж. Почти два дня севастопольская дума вместе с "депутатами от народа" фактически единолично управляла городом, так как Главный командир Черноморского флота и военный губернатор вице-адмирал Г.П. Чухнин[5] находился с Морским министром вице-адмиралом А.А.Бирилевым в море, а градоначальник -контр-адмирал А.М.Спицкий[6] устранился от выполнения своих обязанностей.

По поддержанию порядка в Севастополе и недопущению еврейских погромов, бесчинств, А.А.Максимов активно сотрудничал с одним из будущих руководителей вооруженного восстания на Черноморском флоте лейтенантом П.П.Шмидтом (1867-1906гг.), участвовал в подготовке документов на адрес правительства. Он выезжал на многочисленные митинги, где выступал с речами оставившими глубокое впечатление у присутствовавших. Работа в доме госпожи Хлудовой на Б.Морской, второй этаж которого занимала Городская дума, шла круглые сутки (совр. пл. Лазарева, на месте бывшего здания г.Хлудовой находится магазин "Черноморочка"). А.А.Максимов и П.П.Шмидт почти не спали. И цель была достигнута. Кровь в Севастополе больше не пролилась.

Вернувшись с выхода в море вице-адмирал Г.П.Чухнин властью губернатора отменил все решения Городской думы, принятые ей в его отсутствии. А прошение А.А.Максимова о передаче им своих полномочий в целях успокоения населения П. П. Шмидту назвал "наглым". Сам Петр Петрович за участие в октябрьских событиях был арестован и в последующем уволен от службы.

Через три недели после описанных событий в Севастополе вспыхнуло вооруженное восстание получившее широкий отклик не только в Российской империи, но и далеко за ее границами. Крейсер "Очаков", на котором П.П.Шмидт поднял свой флаг как один из руководителей мятежа, был в упор расстрелян береговыми крепостными батареями и бортовой артиллерией кораблей, экипажи которых остались верными царскому правительству. Вскоре было подавлено вооруженное сопротивление восставших и в Лазаревских казармах.

После разгрома мятежа на Черноморском флоте, в Севастополе начались суды над его участниками, преследование их сообщников. Однако не смотря на это, зная о перлюстрации всей переписки П.П.Шмидта жандармерией, только один А.А.Максимов из окружения "государственного преступника" решился ответить на письмо его знакомой З.И.Ризберг (в замужестве Русецкая, 1889-1961гг.). Мотивируя тем, что ей никто из близких Петра Петровича не отвечает на запросы в их адрес, она просила Алексея Андреевича сообщить о его местонахождении после ареста.

Более того. Внучка А.А.Максимова - Е.Н.Торбина пересказала мне в 1989 году воспоминания Натальи Цукановой проживавшей в Севастополе на 2-й линии Бомбор (Корабельная сторона, район рядом с железнодорожным вокзалом) и лично знавшей Алексея Андреевича. Их разговор состоялся в начале 50-х годов. Н.Цуканова настойчиво утверждала, что А.А. Максимов прятал на своей даче в Хомутовой балке матросов с мятежного крейсера "Очаков".

К сожалению, сегодня невозможно подтвердить или опровергнуть эту информацию, так как последний хранитель архива семьи, личный секретарь Максимова, его дочь (вероятно приемная) Марина Алексеевна Максимова (Сухотина) завещала перед смертью уничтожить все документы. Она скончалась в июне 1941 года и, хорошо зная как могут пострадать близкие из-за прошлого семьи в период репрессий потрясавших СССР, пошла на этот жестокий, но и, в определенной степени, оправданный шаг. Зарубежный архив Максимовых пропал бесследно. Во всяком случае предпринятые мной усилия обнаружить его не увенчались успехом. А в нем, скорее всего, находились и планы усадьбы составленные В.А.Фельдманом, очень ценные документы, позволившие бы прояснить многое из прошлого Максимовой дачи.

Поэтому нам остается лишь довериться свидетельствам близких Алексея Андреевича и тех современников, которые знали его лично и могли обладать конфидициальной информацией.

Весной 1905 года А.А.Максимов был переизбран на пост Городского головы и пробыл на этой должности до мая 1908 года, когда решением исполняющего дела Главного командира Черноморского Флота и военного губернатора контр-адмирала Р.Н.Вирена (1856-1917гг.)[7] был пока временно отстранен от исполнения своих обязанностей за участие в событиях 1905 года. Также ему вменялась политическая неблагонадежность одной из дочерей. В июне 1908 года П.А.Столыпин принял окончательное решение об отстранении А.А.Максимова от должности Городского головы Севастополя. В истории Российской империи это был сложный период, обусловленный последствиями Кровавых событий первой русской революции, эсеровским террором, дальнейшим политическим противостоянием.

Аристократы; Севастополя не простили Алексею Андреевичу его участие в октябрьских событиях 1905 года. Многих из них откровенно возмущало, что в ущерб зажиточным севастопольцам он принимал те или иные решения, как Городской голова, преимущественно в пользу неимущих слоев населения города. Да и происхождение Максимова вызывало у ряда поборников "чистоты" своих рядов явное раздражение. В жандармское управление (нах. на совр. пл.Суворова) полетели доносы в том числе и анонимного характера, которыми, кроме прочего, А.А.Максимов обвинялся в потворстве "жидам".

В мае 1908 года Алексей Акдреевич направил в адрес Министра внутренних дел статс секретаря П.А.Столыпина (1862-1911гг.) докладную записку, которой просил его взять под личный контроль противоправные действия Р.Н.Вирена в отношении него. Петр Аркадьевич выразил стремление разобраться во всех деталях дела Городского головы Севастополя, но после получения соответствующих докладов отказал А.А.Максимову в ходатайстве по восстановлению в должности.

Для Алексея Андреевича это решение оказалось сильным потрясением, которое он не смог пережить. В августе 1908 года его не стало, а усадьба в Хомутовой балке осиротела. Никогда в будущем, на протяжении всего XX века, она не имела такого рачительного хозяина каким был А.А.Максимов.

Когда хоронили Алексея Андреевича в летнем городском театре под управлением С.А.Глазуненко шла пьеса г.Прохоровича "Смерть за честь". Севастополь был потрясен безвременным уходом из жизни Максимова. Один из свидетелей тех событий писал: "... Более торжественных народных похорон Севастополь давно не видел. Все то уважение и почет, которым пользовался почивший среди широких кругов городского населения, сказались, когда севастопольцам пришлось отдать А.А. свой последний долг".

Примечания:

1. Титул "коммерции советник" был введен для купцов, занимавшихся промышленным предпринимательством, в 1800г. Он давал права чиновника VIII класса (Коллежский асессор). [вернуться]
2. Отец С.А.Никонова - вице-адмирал Андрей Иванович Никонов (1811-1891). В должности градоначальника находился с 9 (21) апреля 1876г. по 18 (30) сентября 1882г. [вернуться]
3. Константиновское реальное училище - старейшее учебное заведение Севастополя, открытое 10 мая 1875г. Находилось на городском холме ул. Чесменская 73 (совр. пересечение ул. Советской и Алексакиса). В нем учились сыновья А.А.Максимова и П.П.Шмидта. В 1920г. на базе училища была создана трудовая школа №5 им. К.Маркса. В настоящее время в его здании находится средняя школа №3. [вернуться]
4. Манифест "Об усовершенствовании государственного порядка", подписанный Николаем II 17 октября 1905г., провозглашал политические свободы и созыв законодательной Государственной Думы. [вернуться]
5. Вице-адмирал Г.П.Чухнин (1848 - 1906гг.) занимал должность севастопольского генерал-губернатора с 16(28) июня 1905г. по 29(11июля) июня 1906г. [вернуться]
6. Контр-адмирал А.М.Спицкий находился в должности севастопольского градоначальника с 8(20) июля 1902г. по 10(22) ноября 1905г. [вернуться]
7. Контр-адмирал Р.Н.Вирен исполнял обязанности севастопольского генерал-губернатора с 4(16) апреля 1907г. по 19(30) июля 1908г.[вернуться]

Текст из книги Аркадия Чикина
"Севастополь, которого нет - Максимова дача"

Кочубеи принадлежали к известному русскому дворянскому роду. По семейному преданию, род этот происходил от знатного татарина Кучук-бея, прибывшего в Малороссию во второй половине XVII века и крестившегося с именем Андрей. Страницы жизни его внука, Василия Леонтьевича Кочубея стали сюжетом известной поэмы Пушкина "Полтава".

Богат и славен Кочубей,
Его луга необозримы;
Там табуны его коней
Пасутся вольны, нехранимы...
Но Кочубей богат и горд
Не долгогривыми конями,
Не златом, данью крымских орд,
Не родовыми хуторами —
Прекрасной дочерью своей
Гордился старый Кочубей.

Кочубеи состояли в родстве с Разумовскими, Вяземскими, Столыпиными, Салтыковыми, Васильчиковыми и другими знатными фамилиями. Оставил след в истории государства Российского и потомок Пушкинского героя "Полтавы" — Виктор Павлович Кочубей.

Современники отмечали его "примирительный" ум и уклончивость характера. Пушкин в дневнике отмечал его хорошее воспитание. Наверно, эти черты характера и воспитания позволили Кочубею сделать карьеру при четырех императорах!

При Екатерине II он, двадцати четырех лет от роду, был уже посланником при Турецком дворе, при Павле I — вице-канцлером, и Павел возвел его с нисходящим потомством в графское достоинство. При Александре I Кочубей был первым министром внутренних дел, членом госсовета. При Николае I — Виктор Павлович был возведен в княжеское достоинство, стал председателем Государственного совета и кабинета министров, занимая свои посты до самой смерти, в 1834 году.

Брагина Т.А.

На снимках начала ХХ века запечатлены сцены мирной жизни: парадные - в Царском Селе, идиллические - в поместьях на Херсонщине. Большая часть негативов была сделана в Крыму и отразила облик южнобережных усадеб и их обитателей в начале ХХ века. Одна из них - "Мурад-Авур" - принадлежала с 1909 года Комстадиусам.

Комстадиусы - представители древнейшего шведского дворянства - появились на службе в России в конце ХVIII века. Первым был Федор Савельевич (умер не ранее 1822г.). Деятельный и предприимчивый, он в 1788 году снабжал продовольствием русскую армию во время осады турецкой крепости Очаков. Среди его друзей был Михаил Леонтьевич Фалеев, ревностный помощник князя Г.А.Потемкина-Таврического в создании Черноморского флота. Он завещал Федору Савельевичу в потомственное владение свою "Ингульскую дачу" в Херсонской губернии.

Стараниями трех поколений Комстадиусов на подаренных землях было создано образцовое экономическое имение с господским домом, парком, заводами, больницей и сельской школой. В честь благодетеля село назвали "Фалеевкой-Садовой". Многочисленные фруктовые сады были гордостью как помещиков, так и крестьян.

В 1806 году Савелий Федорович был утвержден в дворянском звании в Киеве и упрочил свои родовые права в новом отечестве. Его старший сын Август Федорович (1777-1859) - герой войны 1812 года - занимал важные административные посты, был херсонским губернатором; его связывала тесная дружба со знаменитым филантропом - англичанином Джоном Говардом. В 1826 году Август Федорович участвовал в перестройке памятника Говарду в Херсоне. Племянники Августа Федоровича - Осип и Август Карловичи - прославили себя геройской смертью при обороне Севастополя. Их письма к сестре и матери в Фалеевку, полные любви к Родине, напечатаны в журнале "Русская старина" за сентябрь 1890 года.

Иосип, штабс-капитан лейб-гвардии 1-й артиллерийской бригады, погиб во время Инкерманского сражения 24 октября 1854 года. 17 сентября скончался от ран в Симферопольской военном госпитале лейтенант Август Комстадиус. За несколько часов до оставления города Севастополя неприятельское ядро оторвало ему левую руку. Все попытки медиков спасти жизнь молодому лейтенанту были безуспешными. За два дня до смерти в симферопольском госпитале Август написал письмо родным: "... Я счастлив мыслию, что умираю за многолюбимое мною Отечество. Вы вправе сказать, что сыновья ваши умерли, как следует умирать в эту тяжелую пору русскому, и что любовь их к Отечеству была им внушена вами... "

Могила, в которой был похоронен Август Комстадиус на старом городском православном кладбище, еще в 20-е годы XX века была разрушена. Единственное место, где уцелела фамилия геройски погибшего защитника города, это храм Св. Николая на Братском кладбище на Северной стороне Севастополя.

Комстадиусы были потомственными военными. Сын Августа Федоровича - Николай Августович (1837 - 1872) в 1849 г. в 12-летнем возрасте поступил в Пажеский корпус; окончив его, служил в лейб-гвардии гусарском полку; в 1861 году женился на дочери генерал-майора Николая Васильевича Синельникова - Софье Николаевне. В 1864 г. у них в Царском Селе родился сын Николай. Высшее образование он получил в императорском Александровском Лицее в Санкт-Петербурге. По окончании Лицея в 1886 г. поступил в лейб-гвардии гусарский Его Величества полк. В 1904 г. он становится командиром этого полка; затем - командиром 17 Нижегородского драгунского полка; с 23 ноября 1907 года он - генерал-майор свиты Его Величества и командир кирасирского полка.

Как правило, женились Комстадиусы на екатеринославских дворянках Синельниковых, находившихся в близком родстве друг с другом. Женой Николая Николаевича в 1897 году стала Вера Владимировна Малама (1876-1948), его троюродная сестра, по матери также происходившая из рода Синельниковых.

Их дети - Софья (1898 - 1919), Вера (1899 - 1919), Мария (1900 -?), Николай (1901 - 1989), Владимир (1906 - ?) - в разном возрасте запечатлены на многочисленных снимках.

С 1904 года Комстадиусы постоянно бывали в Крыму. В 1908 году они снимали дачу в Мисхоре и путешествовали по Южному берегу. Веселые прогулки и пикники в лесу и в горах вместе с детьми, родными и знакомыми, посещение известных в округе домов Мальцовых, Стаховичей, Оболенских и др. отражены на фотографиях.

Автор текста Г.Г.Филатова

В.А. Кокорев был сыном солигаличского купца средней руки, торговавшего солью. Природный ум, энергия и трудолюбие позволили провинциальному юноше стать одним из состоятельных людей в России. Став богатым человеком, он дал полный простор своей энергии и творческой инициативе.

В конце 40-х годов XIX века он начал вести торговые операции с Персией и был одним из "пионеров" промышленного освоения Закавказья (по его инициативе в Баку в 1859 г. был выстроен первый нефтеперегонный завод). Совместно с Иваном Федоровичем Мамонтовым, Кокорев основал в Москве Закаспийское торговое общество, специализировавшееся первоначально на экспортно-импортных операциях, главным образом с шелком. Это был экзотический товар в России, спрос на который постоянно рос, и промысел этот давал хорошую прибыль.

Небезынтересна деятельность Василия Александровича в годы Крымской войны. По его совету во время войны были сданы откупа на новое четырехлетие без торгов, и это было временем наибольшего его значения. По окончании войны он обратил на себя внимание торжественной встречей, организованной черноморским морякам, приехавшим в Москву. Представители московского купечества в ноги кланялись защитникам Севастополя, а откуп разрешил героям три дня пить "бездонно и безпошлинно".

В. А. Кокорев предложил С. Ю. Витту, министру финансов, закрыть все частные питейные заведения и взять "раздробительную" продажу водки в руки казны (торговать исключительно на вынос). Витте решил осуществить идею Кокорева в полном объеме. Винокурение оставалось в частных руках, но сбыт выкуренного спирта разрешался только или в казну, или на особых условиях в частные руки для технических надобностей или для вывоза за границу.

Во второй половине XIX века царил принцип частного железнодорожного строительства и эксплуатации. Во главе частных обществ стояло несколько лиц, которые считали себя железнодорожными королями. Среди этих королей был и В. А. Кокорев.

С. Ю. Витте писал: "Так как железные дороги имели значительную часть своих капиталов, гарантированную государством, а у иных дорог и весь капитал был гарантирован государством, то, в сущности говоря, эти железнодорожные короли заняли такое положение в значительной степени благодаря случайностям, своему уму, хитрости и в известной степени пройдошеству".

В.А.Кокорев оставил след и в общественной области. Он был хорошим оратором, красочно и остроумно выражая свои мысли, обладал литературным талантом. Создал ряд печатных трудов, из которых самый значительный носит название "Экономические провалы". Это произведение было напечатано незадолго до смерти автора: "... пора государственной мысли перестать блуждать вне своей земли, пора прекратить поиски экономических основ за пределами отечества и засорять насильными пересадками на родную почву; пора, давно пора возвратиться домой и познать в своих людях свою силу".

Увлечения Василия Александровича были на редкость многообразны. Он был меценатом, коллекционером, устроителем общедоступной картинной галереи.

Собирать коллекцию живописи он начал с 40-х годов. Вскоре в его коллекции были произведения К. П. Брюллова, И. К. Айвазовского, Д. Г. Левицкого, С. Ф. Щедрина, а также западных мастеров живописи: Ван-Дейка, Брейгеля, Пуссена и других великих мастеров. Главным пристрастием для Василия Александровича служили произведения отечественного искусства. Для размещения разросшейся коллекции Кокорев перестроил один из своих особняков, и кокоревская галерея стала доступна для москвичей.

В 1884 году по его замыслу недалеко от Вышнего Волочка, в красивейшей местности на реке Мете, была основана творческая дача Академии Художеств, где под руководством своих наставников практиковались на натуре молодые художники. Эта дача и сегодня служит художникам России местом учебы и совершенствования.

Вместе с П. И. Губониным Кокорев участвовал в постройке уральской железной дороги. Этих двух предпринимателей связывает не только общее дело, но и общая судьба: оба нажили большие деньги и оба их потеряли.

Брагина Т.А.

Судьба Л.С.Голицына, этого потомка старинного княжеского рода, необычна, как вообще были неординарны заложенные в нем "от Бога" способности, характер, темперамент, внешность, поступки. Блестящее образование в сочетании с природным даром ораторского искусства, широким кругозором, знанием иностранных языков, наконец, богатством, дающим независимость, — все это, казалось, определяло Голицыну жизненный путь, характерный в то время для многих талантливых выходцев из знатных аристократических семей. У князя был уникальный дар дегустатора, редкая способность различать малейшие оттенки в букете виноградных вин. А кроме того - огромная энергия, работоспособность, острая наблюдательность, без которых немыслим настоящий ученый. Природа в полной мере одарила этого необычного человека, о котором при жизни рассказывали легенды.

В середине 1870-х князь приобрел в Крыму два имения под Судаком - Новый Свет и в татарской деревне Токлук, а несколько позже - в Закавказье имение Алабашлы и участок земли в немецкой колонии Герценберг близ Феодосии. С этого времени судьба его круто изменилась. Увлечение собственным виноделием, которым занимались тогда многие владельцы крупных имений Юга России, вскоре стало смыслом жизни, страстью, захватившей целиком его душу.

Прошло всего несколько лет, и имя Л.С.Голицына приобрело широкую известность не только на родине, но и во Франции, Германии, Испании, - странах, в отличие от России уже имевших более чем тысячелетний опыт виноградарства и виноделия.

Успех был ошеломляющий: в 1882 году вина из его судакских имений завоевали золотые медали в Москве, в 1886 — в Харькове, в 1889 - на Всемирной выставке в Париже. На последней Голицын был избран уже вице-председателем экспертного комитета на конкурсе вин, и правительство Франции наградило его за заслуги в работе этого комитета орденом Почетного легиона. "Королем экспертов" называли во Франции представителя России за его осведомленность в винах всех стран.

Всемирная Парижская выставка, весна 1900 года. В громадных винных складах близ Берем лучшие эксперты-дегустаторы мира оценивают качество представленных на конкурс вин. Дегустация проводится "взакрытую": образцы имеют только номер — ни страна-поставщик, ни конкретный изготовитель вина пока никому не известны.

Когда эксперты закончили свою работу, в ресторане, расположенном внутри Эйфелевой башни, был устроен обед, к которому подавались вина, получившие на выставке высшие награды. И прежде всего бокалы наполнили шампанским, только что удостоенным высшей премии — Гран При.

Все поздравляли председателя комитета экспертов вин, французского графа Шандона. Поблагодарив присутствующих, Шандон поднял бокал за непревзойденное мастерство французских виноделов.

Сразу после Шандона встал представитель России князь Лев Голицын. "Я очень вам благодарен, граф, — сказал он, — за рекламу, сделанную во Франции моему шампанскому, которое вы сейчас пьете". Оказалось, что в бокалах — шампанское "Коронационное" тиража 1899 года, изготовленное в крымском имении князя "Новый Свет".

Этот эпизод из воспоминаний профессора А. А. Иванова обязательно с гордостью расскажет вам любой крымчанин, интересующийся историей виноделия. Иванов, тогда еще молодой ученый-практик, был направлен в Париж на Всемирную выставку в качестве эксперта от России в комитет отдела вин, вице-председателем которого был князь Голицын.

Говоря о достижениях мирового виноделия, продемонстрированных на выставке 1889 года, французские авторы книги "Вина России", вышедшей в Париже, делали интересный вывод: "Из всех стран мы меньше всего знали Россию. Новостью, пришедшей в винодельческую конкуренцию, было то, что Россия вошла сюда огромными шагами, и шагами хозяина".

Справедливости ради следует сказать, что и до Голицына российские виноделы увозили на родину награды с престижных международных выставок, таких, например, как Парижская 1867 года, Венская 1873-го, Бордо 1882-го. Но именно ему удалось поставить производство русских вин высокого качества на промышленную основу.

Голицын решительно выступил против многолетних, но безуспешных попыток копирования лучших зарубежных марочных вин, особенно столовых. "Мы уже много знаем о влиянии состава почвы на характер вина, — писал князь, — Почвы кремнеземистые дают нежность, деликатность, букет. Почвы глинистые — мягкость, полноту. Почвы известковые — огонь... При правильном понимании значения этих факторов — сорта (винограда), почвы и климата — можно делать правильные посадки и можно создать вина для заграницы. Как русский винодел я ничего не имею против, чтобы заграничные вина к нам попадали, так как высокие хорошие типы нужно всегда иметь перед собою, но я желаю, чтобы главным образом наши вина пошли туда...".

Тщательное изучение богатого опыта, накопленного винодельческими странами, анализ достижений и ошибок виноградарства Юга России дали возможность Л. С. Голицыну довольно быстро определить собственную концепцию развития отечественного виноделия: не пытаться точно копировать лучшие зарубежные вина, особенно столовые (что большей частью обречено на неудачу), а в соответствии с местными условиями создавать свои, обладающие качествами, неизвестными заграничным аналогам. Справедливость этой концепции доказана всей историей крымского виноделия, добившегося успехов именно в производстве признанных во всем мире марок крепких, десертных и шампанских вин.

Чтобы отечественные вина могли достойно соперничать с лучшими зарубежными, они должны быть не только оригинальны, обладать высоким качеством, но и иметь гарантию стабильности их марочного состава, что можно осуществить только при виноделии, поставленном на промышленную основу.

Уважая достижения западных стран в науке и практике виноделия, Голицын в то же время предостерегал от слепого преклонения перед ними. Его резкие высказывания о "помощи" России из-за границы весьма актуальны и в наше время. "Наша слабость заключается в том, что мы себе не верим, — писал Голицын, — Мы читаем иностранные книги, мы слушаем иностранных людей и вместо критики — отступаем перед ними с благоговением. Да разве иностранец желает,, чтобы наша промышленность возникла, чтобы мы ему явились конкурентом на всемирном рынке? Разве все торговцы, которые нажили миллионы в России, подумали выдвинуть русское виноделие?"

В сентябре 1888 года на Кавказе состоялась встреча Голицына с Александром III, которая, несомненно, и послужила толчком к началу организации в Крыму и Закавказье крупномасштабного виноделия. Император по пути в Баку решил осмотреть удельные имения "Абрау-Дюрсо", "Напареули", "Цинандали", "Карданахи", в которых виноградарство и виноделие было поставлено на довольно высоком уровне. В своем дневнике — "Памятной книжке" он отметил длительную беседу с князем Голицыным, о содержании которой можно судить по тем событиям, которые вскоре последовали.

По указанию Александра III Удельное ведомство — особый департамент при министерстве императорского двора, в обязанности которого входило управление всем имуществом царской фамилии, — в 1889 году приобрело в Крыму два крупных имения — "Массандра" и "Ай-Да-ниль" и несколько — в Закавказье. В них сразу же начались закладка плантаций перспективных сортов винограда, ремонт старых и строительство новых виноделен. К 1891 году площадь виноградников в удельных имениях Крыма и Кавказа достигла 600 десятин, а общий выпуск вина в них превысил 100 тысяч ведер в год. В этом же 1891 году князь Голицын был назначен главным виноделом царских и удельных имений.

Приглашение Удельного ведомства занять должность главного винодела имения Его Императорского Величества Ливадия и удельных имений Крыма и Кавказа^] открывало перед Л. С. Голицыным редкую возможность не только широкого внедрения своих идей, но и, по сути, контроля за всей отраслью, т. к. большинство частных производителей продавали свои вина для дальнейшей доработки и выдержки в винподвалы Уделов.

Князь высоко ценил роль Удельного ведомства в становлении отечественного крупномасштабного производства вин:

"Несмотря на громадные заслуги Воронцова и на учреждение магарачского подвала, виноделие в Крыму еще долго не могло получить надлежащего развития. Нужно было появление на свет Управления Уделов, которое своими большими средствами, громадными виноградниками и прекрасными подвалами при персонале ученых и преданных делу молодых людей могло методично делать нужные опыты и достигнуть благодаря им столь прекрасных результатов в Крыму, Черноморье и Закавказском крае".

Успехи удельного виноделия в Крыму неразрывно связаны с Главным винподвалом в Массандре. С приобретением новых имений и резким увеличением в них площадей, занятых виноградными плантациями, необходимость в строительстве крупного хранилища становилась все более очевидной. На создании специализированного винподвала, где бы производилась выделка виноматериалов, выдержка и купажирование вина (cмешение нескольких партий вина с целью усреднения и стабилизации качественных показателей) и связанные с этим технологические операции, а также подготовка вина к продаже, настаивал и главный винодел Л. С. Голицын.

Это подземное чудо было создано менее чем за три года (1895—1898). Массандровский виноподвал был, несомненно, одним из выдающихся технических сооружений того времени. В условиях жаркого южного лета, горных склонов, подверженных оползням, и маломощности водных источников строителям удалось добиться того, что в семи туннелях Массандры, рассчитанных на хранение и выдержку 300 тысяч ведер вина в бочках и двух миллионов бутылок ценнейших столовых, десертных и крепких вин, температура стабильно держалась на уровне 11—13град.

Князь Леонид Дмитриевич Вяземский (генерал-майор свиты Его Императорского Величества, один из крупнейших землевладельцев России; с 1889 по 1899 г. - начальник Главного Управления Уделов Министерства Императорского Двора) после осмотра построенного подвала в мае 1898 года назвал его "восьмым чудом мира". А 28 августа того же года, через день после приезда в Ливадию, посетил Массандру Николай II, записав потом в дневнике свое впечатление: "... В 3 ч. всем обществом поехали в Массандру, где подробно осмотрели новый винный погреб. Устроено все по последним требованиям винного дела - прочно, широко и практично". В письме к матери — более эмоциональный отзыв: "... Недавно осматривали новый великолепный (подчеркнуто Николаем. - Авт. ) винный погреб на миллион бутылок, весь под землей, семь огромных тоннелей".

Дореволюционные путеводители по Крыму давали приезжающей публике представление о сложности и значимости этой постройки:

"Главный Массандровский винподвал - одна из выдающихся достопримечательностей Ялты. По трудности постройки, по законченности выполнения он является одним из первостепенных учреждений этого рода в мире. Уже самое достижение 10-градусной температуры летом (по Реомюру), необходимой для выдержки высоких столовых вин, весьма затруднительное для Южного берега Крыма с его юго-восточными сильно прогреваемыми склонами и его неустойчивой ползучей почвой и бедностью водой. Все эти препятствия обойдены удачно выбранным местом в центре виноделия на высоте 800 футов на северо-восточном склоне в Массандре, обильно орошаемой водой из местного водопада. На выполнение этой задачи Удельное ведомство затратило свыше 1200 тыс. рублей".

И до сих пор, несмотря на все невзгоды, которые за последнее десятилетие обрушились на винодельческую промышленность, Массандра сохраняет статус знаменитого на весь мир поставщика великолепных десертных и крепких крымских вин.

Почти семь лет Голицын занимал должность главного императорского винодела. Под его руководством были расширены и построены крупные винохранилища в Массандре, Ай-Даниле, Ореанде, Ливадии.

В декабре 1911 года Л.С.Голицын обратился к императору с личным письмом, в котором он "всеподданейше просил" принять в дар винподвалы Нового Света, находившуюся в них уникальную коллекцию вин из всех стран мира, а также прилегавший к главному подвалу земельный участок. При этом он выражал уверенность, что только "Государь Император, как Глава Государства и Верховный Покровитель всех отраслей русского сельского хозяйства и промысла" сможет осуществить его заветную мечту — создать на основе имения Новый Свет "академию русского виноделия".

Дар был бесценным: Новый Свет считался тогда лучшим в стране хозяйством по производству шампанских, крепких и десертных вин. Большая часть подвалов была оборудована в природных пещерах, общая протяженность тоннелей для хранения и выдержки вин составляла 3,5 версты. Кроме винподвалов и упомянутой в письме к царю богатейшей коллекции вин, передавались и антикварная хрустальная посуда с вензелями русских императриц XVIII века, люстра времен Анны Иоанновны, старинные статуи, монеты, которыми князь, большой знаток и ценитель искусства, украсил зал "дегустационного подвала крепких вин".

Прибыв весной 1912 года в Крым, царская семья вскоре отправилась на яхте "Штандарт" с визитом к Голицыну - осматривать необычный подарок, который Николай II распорядился перевести в Ливадийско-Массандровское Удельное Управление. Свои впечатления о посещении Нового Света император записал в дневнике: "В 11 1/2 стали на якорь в первой бухте "Нового Света"., После завтрака съехали всем обществом на берег и пошли береговою дорожкою к знаменитым погребам Голицына. Смотрели два грота, которые освещались бенгальскими огнями. Пробовали много вин и даже вторично позавтракали в одном из подвалов. Л. С. Голицын водил и угощал нас, как он умеет это делать^[1], показал нам дом для гостей с великолепным старым хрусталем, серебром и чудными вещами. Простились с Голицыным и его семьей и в 51/2 вернулись на яхту... ".

Сохранилось документальное свидетельство того, что Николай II намеревался в 1913-14 гг. выполнить пожелание дарителя. В имении Новый Свет предполагалось построить дворец для царской семьи и свитский дом на 20 комнат. В последнем, в периоды отсутствия в Крыму Высочайшего Двора, могли бы проживать ученые и специалисты-практики, съезжавшиеся сюда для обучения и обсуждения проблем виноделия. Помешала начавшаяся мировая война.

Лев Сергеевич Голицын скончался 7 января 1916 года (по н. ст. ). Его похоронили в семейном склепе Нового Света. С того места, где он покоился, открывается чудный вид на всю Новосветовскую бухту - недаром древние римляне называли эту местность "Paradix" - рай... Идеи, заложенные Голицыным в концепции развития отечественного виноделия, с успехом продолжали претворять в жизнь его последователи и ученики: А. А. Иванов, А. В. Келлер, М. Г. Титов, В. А. Шахов, Г.Поддубный, И А. Биянки, В. Тьебо и др. Каждое имя - новая страница в истории отрасли, достигнувшей процветания и международного признания благодаря покровительству Романовых.

Примечание:

1. Николай II имеет в виду широту натуры и щедрость князя, о которых так же, как о поражающих воображение успехах и редком таланте, еще при жизни последнего ходили легенды. Однажды Николай Александрович, будучи наследником престола, в полной мере испытал на себе гостеприимство знаменитого винодела. Вот что записал в дневнике его брат, великий князь Георгий Александрович: "15 апреля 1893 г. Ливадия... После завтрака Ники и я пошли в винный погреб, куда пригласил нас князь Голицын. Кроме нас были и другие. Мы остались там почти до 6 ч. вечера и выпили порядочно. Вернувшись, проспали до обеда... ". Можно только догадываться о состоянии юных великих князей, когда они покинули Ливадийский подвал. В огромном перечне хранившихся в нем тогда вин, коньяков и водок были редчайшие марки, среди них и более чем 50-летней выдержки... [вернуться]

Род Голицыных — один из самых многочисленных среди русских аристократических родов, второй по численности после рода князей Долгоруковых. Голицыны принадлежали к древнейшему русскому дворянству, которое столетиями формировало ход исторического развития российского государства.

Прямой предок князей Голицыных появился на Руси в 1408 г. Звали "заезжего" из Литвы князя Патрикей. Он приехал на службу к Великому Князю Московскому Василию, сыну знаменитого Дмитрия Донского. Москве было выгодно привлекать на свою сторону литовских вельмож, поэтому Патрикей сразу занял одно из первых мест в русской государственной иерархии.

Ближайшие потомки князя Патрикея стали родоначальниками многих княжеских родов, хорошо известных в русской истории — Хованских, Вольских, Трубецких, Куракиных и других.

Собственно Голицыны ведут свой род от князя Михаила по прозвищу Голица. Голицами называли тогда железные рукавицы, которые рыцари надевали в бою. По преданию, князь Михаил получил свое прозвище потому, что надевал голицу только на одну руку(другой вариант легенды - боевая перчатка, голица, "заменяла" князю Михаилу отрубленную или изувеченную в сражении кисть руки).

Этот родоначальник Голицыных был несчастливым вельможей. В знаменитой битве при Орше литовцы разгромили русское войско, которым командовал князь Михаил Голица. Воевода и еще полторы тысячи воинов попали в плен. Князь провел в плену 38 лет и вернулся на Русь только в 1552 году, когда его четвероюродный брат, царь Иван Грозный, покорил Казанское ханство.

Многие Голицыны занимали впоследствии значительные государственные должности, были возле царского, затем императорского трона. Видную роль в России XIX века занимал и князь Александр Николаевич Голицын, владелец имения в Гаспре. В очень редкой книге кн. Н. Н. Голицына, выпущенной в 1892 году, "Род князей Голицыных", имеется таблица, в которой названы наиболее выдающиеся представители этой фамилии. Среди них — А. Н. Голицын, владелец дворца в Гаспре.

Личность князя была весьма замечательная, игравшая серьезную роль в общественной жизни России.

В детстве он был представлен Екатерине II, по ее приказу был определен в число пажей. По праздникам во дворце играл с Великим Князем Александром Павловичем и его братом Константином Павловичем. Вот с этого времени и завязалась дружба у Голицына со старшим внуком Екатерины II — Александром, будущим императором Александром Благословенным.

В начале XIX века А. Н. Голицын, камергер, министр духовных дел и народного просвещения, член Российской Академии Наук, кавалер всех орденов России, стал хозяином имения в Крыму.

Во время правления Александра I князь А. Н. Голицын был назначен в 1805 году обер-прокурором Святейшего Синода. С этого времени началось его увлечение религией и мистикой, достигшей апогея в годы руководства им Российским Библейским обществом.

Каких-либо улучшений или введений в области народного образования при Голицыне не было сделано. А. С. Пушкин называл его "холопской душой, просвещения губителем", написал эпиграмму "На князя Голицына". И все-таки в те годы, когда Голицын был министром просвещения, открыт был Ришельевский лицей в Одессе и университет в Петербурге.

В связи с деятельностью Голицына на посту министра интересен и такой факт. В 1829 году он получил прошение о поступлении в медико-хирургическую академию в Петербурге крещеных евреев - братьев Александра и Дмитрия Бланков. В ответ на это прошение Голицын предложил руководству академии принять их в студенты. Так А. Н. Голицын принял участие в судьбе деда В. И. Ленина, Александра Бланка, отца матери, Марии Александровны... Благодаря вмешательству министра Голицына дед Ленина получил образование, став впоследствии медико-хирургом и акушером.

В светском обществе на Голицына смотрели как на святого, нo eгo мистицизм восстановил против него высшее православное духовенство.

Личной дружбы император Александр I никогда не лишал Голицына и даже посвятил его в тайну отречения от престола Великого Князя Константина Павловича.

При Николае I князь Александр Николаевич не утратил своего привилегированного положения при дворе, был усыпан милостями и даже, когда государь и государыня вместе уезжали из Петербурга, они оставляли на его попечение свое семейство. О важности роли Голицына при русском дворе говорит и тот факт, что когда во время войны с Турцией в 1828 году Николай I выехал к армии, он оставил секретное распоряжение — в случае его смерти считать наследником престола Михаила, а власть в столице и в стране на время его отсутствия передавал Временной Верховной комиссии, которая состояла из В. П. Кочубея, П. А. Толстого и А. Н. Голицына.

В 1843 году Александр Николаевич подал в отставку и через год умер в Гаспре от апоплексического удара, без всяких страданий. Монахи проводили своего благодетеля в последний путь на третий день после смерти, как и завещал Голицын. На кладбище Георгиевского монастыря сохранилась могила, где нашел свой последний приют князь А. Н. Голицын, представитель большого разветвленного рода, пережившего и взлеты и падения, но до сих пор здравствующего.

Много пришлось пережить Голицыным после революции 1917 года. В 1930 году все оставшиеся в живых Голицыны, проживающие в Москве, были высланы из столицы, лишены избирательных прав. Власть не давала им возможности учиться, получить образование. Но представители знаменитой русской фамилии, среди которых в разный период истории было два фельдмаршала, около пятидесяти генералов и адмиралов, двадцать два Георгиевских кавалера, получившие высокую награду за ратные заслуги перед отечеством, были талантливыми людьми, способными взяться за любую работу и достигали заметных успехов даже в заведомо неравных условиях, в которые их поставила "новая власть". Эту возможность давал им веками накопленный генетический капитал.

К началу 2000 года потомков мужского пола, носящих фамилию Голицыных, осталось около 20 человек. Немало представителей этой знаменитой фамилии живет сейчас за рубежом.

Вот уже 80 лет живет в Италии, куда ее привезли годовалым младенцем из революционной России, Ирина Голицына, представительница древнейшего княжеского рода. Она стала модельером и в 1960 году международным жюри она была включена в список самых элегантных модельеров, куда вошли так же Коко Шанель и Симонетта Фабиани. Ее квартира обустроена на итальянский манер, но повсюду расставлены фотографии знаменитых русских, по преимуществу августейших особ. Эта женщина, бывшая замужем за итальянцем, вращаясь в высших итальянских кругах, осталась не только по фамилии, но всем своим существом русской. Самое удивительное, что Ирина Голицына говорит по-русски, предпочитает общаться именно на этом языке. Каким образом она сумела сохранить великолепный и даже не книжный русский язык — загадка. "Из России - в Россию" — так называется автобиографическая книга, написанная Ириной Голицыной. Она появилась несколько лет назад в Италии, готовится и русское издание этой книги.

Среди родственников Ирины Голицыной — Андрей Кириллович Голицын, предводитель Российского дворянского собрания. Оно было создано в 1990 году, сейчас в него входит более шести тысяч человек, документально подтвердивших свое дворянское происхождение. Целью этой организации является возрождение духовности и культуры в обществе, сохранение традиций, возвращение из небытия незаслуженно забытых имен и событий.

Среди этих имен и имя Александра Николаевича Голицына, владельца дворца в Гаспре, представителя аристократического рода, который по праву принадлежит истории России.

С Крымом связаны страницы жизни известных русских заводчиков и землевладельцев Демидовых. В начале XIX века Н. Н. Демидов приобрел севернее скалы Ифигении, между Кастрополем и деревней Мухалаткой 30 десятин земли и основал здесь имение Кастропуло. После его смерти имение перешло его сыновьям Павлу Николаевичу и Анатолию Николаевичу.

Родом Демидовы из тульских кузнецов, в 1720 году им было пожаловано дворянство. А в конце XVIII века они принадлежали уже к высшей знати страны. Демидовы основали свыше 50 заводов, производящие 40 % выплавки чугуна в стране.

Известны были Демидовы и своей благотворительностью. "Когда Шереметьевы строили странноприимные дома, Куракины — богадельни, Голицыны — больницы, Демидовы осыпали золотом юный Московский университет и только что созданный Екатериной II воспитательный дом" — так описывали благотворительную деятельность Демидовых в XVIII столетии. Один из Демидовых, Павел Григорьевич, в 1803 г. основал в Ярославле лицей, пожертвовал огромную сумму денег при закладке Сибирского университета в Томске, был одним из создателей института благородных девиц в Харькове.

Павел Николаевич, наследник имения в Кастрополе, прославился как учредитель знаменитых Демидовских премий. Он ежегодно вносил в Академию Наук по 20 000 руб. ассигнациями "на награды за лучшее сочинение о России" и по 5 000 руб. "На издание увенчанных академиею рукописных творений". По завещанию и после смерти учредителя деньги для премий продолжали поступать в течении 25 лет. Премии присуждались с 1832 но 1865 г., в числе лауреатов премии - Л. И. Менделеев, Н. И. Пирогов и многие другие.

Женой Павла Николаевича Демидова была очень красивая женщина, знаменитая Аврора Шернваль, которая считалась украшением высшего света. Она и ее сестра Эмилия Мусина-Пушкина остались не только в письмах, записках, воспоминаниях, но и в творчестве выдающихся людей русской культуры: Р. А. Баратынского, П. А. Вяземского, В. А. Жуковского, Ф. И. Тютчева, А. И. Тургенева. Впоследствии, после смерти П. Н. Демидова в 1840 году, Аврора стала женой Андрея Карамзина, младшего сына знаменитого писателя и историографа. Была знакома прекрасная Аврора и с поэтом А. С. Пушкиным. Из блистательного созвездия, которое осталось в истории под названием "Пушкинские женщины", в новый век шагнула, пожалуй, она одна. Прожив долгую жизнь, она умерла в 1902 году.

Второй наследник Кастрополя — Анатолий Николаевич Демидов был путешественником, писателем, членом императорской Санкт-петербургской Академии Наук, императорского Санкт-петербургского университета и ряда Академий: Парижа, Мюнхена, Стокгольма. В 1841 г он женился на племяннице Наполеона I — Матильде. Купив княжество Сан-Донато, недалеко от Флоренции, он стал называться князем Сан-Донато.

Анатолий Николаевич оставил свой след и в истории Крыма. В 1837 г. на средства Демидова была организована научная экспедиция в Южную Россию и Крым. Экспедиция состояла из французских ученых, цель которых была в исследовании Новороссийского края в геологическом и минералогическом отношениях. Результатом путешествия явилась геологическая карта Крыма, четыре тома описания путешествия и крупноформатные красочные альбомы рисунков господина Раффе.

Книга, написанная А. Демидовым, была издана на русском и французском языках в 1853-1855 г. и дает читателю представление о том, как выглядел Крым XIX в:

"Поднявшись на горы средней величины, вы начинаете усматривать вдоль по дороге дачи с домами, выстроенные самым затейливым образом. Попеременно вы видите то небольшой дом в азиатском вкусе, которого окна закрыты сторами, трубы похожи на минареты, то красивый готический замок, то уютненькую дачку вроде английских коттеджей, совершенно погруженную в море зелени и цветов, то легкое деревянное здание с обширными галереями. "

Брагина Т.А.

Портрет графини С. М. Воронцовой (1825—1879). 1840-е годы. К. Робертсон.

Портрет графа А. П. Шувалова (1817—1876). 60-е годы XIX века. Демезон с оригинала М. Зичи.

После назначения М. С Воронцова на Кавказ основатели дворца все реже появляются в Алупке. Здесь в конце 40-х годов поселилась с детьми их дочь — графиня Софья Михайловна. Фамильная галерея дворца хранит портрет юной Софьи, написанный английской художницей Кристиной Робертсон, модной в петербургских аристократических кругах. Работа исполнена в своеобразной манере, напоминающей пастельную технику. Белое платье, головка, убранная цветами, букет в корзинке на столе...

В 1844 году Софья стала женой графа Андрея Павловича Шувалова, сослуживца М.Ю. Лермонтова по Нижегородскому драгунскому и лейб-гвардии гусарскому полкам. Современники предполагали, что в образе Печорина Лермонтов воплотил некоторые черты Шувалова и даже находили портретное сходство с ним.

Автор текста Г.Г.Филатова