Хозяйственная деятельность М.С.Воронцова | Крым
ХОЗЯЙСТВЕННАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ В КРЫМСКИХ ИМЕНИЯХ М.С.ВОРОНЦОВА
7 мая 1823 года граф, впоследствии Светлейший князь, Михаил Семенович Воронцов был назначен на пост генерал-губернатора Новороссийского края. Начальник первого отделения канцелярии Воронцова писал по этому поводу:
“Из всех гражданских мест это единственное подходящее к положению графа, как по значительности самой должности, так и личным преимуществом для графа и по выгодам для дел домашних. Стоит взглянуть на карту России и на политическое и естественное положение этого края... Михаил в состоянии будет выполнить свои обширные планы, если будет единственным начальником всех рынков на юге России." [1]
Воронцов уделял большое внимание благоустройству, преобразованию и развитию благосостояния ввереного ему края.
“Благословенная Таврида, — как отмечал его секретарь М. П. Щербинин в биографии князя, — и живописные её берега, омываемые волнами Чёрного моря, оживляемые солнцем юга, в особенности были предметами его творческой предприимчивости. Там положил он основание новой отрасли отечественной промышленности. Убедясь, что по благорастворенному своему климату в Крыму с успехом преуспевать может виноделие, граф Воронцов ревностно принялся за дело: выписаны им лозы всех сортов из Франции, Испании и берегов Рейна: приглашены виноделы, и не щадя издержек из собственного достояния стали обрабатываться и приготовляться земли для насаждения ожидаемых лоз”.[2]
Основная цель развития виноделия в Крыму, которую ставил перед собой Воронцов, заключалась в том, чтобы потеснить с рынка прославленные французские вина.
Заботясь о процветании Крыма, Воронцов, прежде всего, стремился превратить свои имения в образцовые хозяйства, примеру которых могли бы следовать и другие владельцы земель. В 30-40-х годах южнобережные имения Воронцова составляли около 2 тысяч десятин земли. В них входила не только Алупка, прекрасно обустроенная для отдыха и ставшая с апреля 1834 года майоратом с 133 десятинами 800 саженями земли, но и такие, чисто хозяйственные имения, как Массандра (800 десятин), Ай-Даниль (400 десятин), земли на яйле (Ново-Петровское имение). Незначительно по площади уступали этим землям имения Воронцова в степном Ак-Мечетском районе — до 1900 десятин.
В своих южнобережных имениях Воронцов создает большие виноградные плантации. Уже к концу 20-х годов в его Ай-Данильском имении насчитывалось 160 тысяч кустов винограда, в Массандре — 180 тысяч, в Алупке — 140 тысяч. С целью развития промышленного виноделия почти весь виноград в его имениях перерабатывался на вина. Так, например, в 1845 году было продано вина на 25 тысяч рублей серебром, винограда же всего на 6 рублей.[3] Для повышения качества виноградных вин были приглашены иностранные специалисты: главным виноделом Массандры был прусский подданный Готфрид Гейзер, в Алупке работали французы Жан и Антон Собесы и саксонский виноградный садовник Гуф, в Ай-Даниле — винодел Фельдман, позже — французский винодел из Шампани Гаузер. На основании опытов было установлено, что при жарком и сухом климате Крыма наиболее подходящими оказались такие сорта винограда, из которых изготавливались ликёрные и крепкие вина. Наилучшими были Белый Мускат, Бордо, Вердельо (Мадера), Кокур, Педро, Портвейн, Токай. Кроме этого выпускались вина: Алиатико, Пинофлер, Траминер, Опорто Красное, а так же сухие — Рислинг, белое и красное столовое. В 1834 году, как отмечал Монтадон в своём “Путеводителе путешественника по Крыму”, в Алупке насчитывалось две сотни сортов винограда. [4]
“Когда-то, — как писали путешественники, — крымские жители сажали лозы, какие случалось и как попало... Хотя они и производили вино, однако, такого качества, которое мог пить лишь сам производитель, чувствующий сладость в плодах своих трудов”. [5]
Вина из подвалов Воронцова находили высокую оценку у посещавших Крым в 30-40-х годах русских и иностранных путешественников. Так Олимпиада Шишкина писала в 1845 году о Массандре:
“Виноградники здешние очень значительны. Главный над ними смотритель Гейзер сказывал мне, что здесь наиболее делают Шампанское вино... По-моему, вино это не хуже иностранного. В Алупке зазвал нас в погреб главный винодел француз Собис из Бордо, и тут же поднёс нам прямо из бочки мускатного вина с приятнейшим запахом и отменного вкуса... Отец Собис... утвердительно сказал, что хорошие крымские вина не уступят французским, и со временем Россия может освободиться от убыточного употребления иностранных вин. К воде подавали нам и в Алупке и в Массандре “Ай Даниль”, так названный по даче княжеской, где обширнейшие виноградники. По мне это вино гораздо лучше иностранных вин”. [6]
Судя по отчётам управляющего крымскими имениями в 1840-х годах в Ай-Даниле, Массандре, Алупке производилось вина от 9 до 12 тысяч вёдер в год, самое большое количество приходились на Ай-Данильские винные подвалы — до 7, 5 тысяч ведер.[7]
Все южнобережные имения Воронцова уже к середине 30-х годов представляли собой образцовые хозяйства. Вот одно из них:
“Ай-Даниль — образцовое имение кн. М. С. Воронцова. Кроме многих хозяйственных обзаведении здесь не может не обратить на себя внимание обширный погреб, имеющий 25 сажен в длину, с магазином, в котором выделывается вино. В виноградном саду считается более 160 тысяч кустов винограда, соединяющего в себе все высшие сорта лоз, выписанных из Бургонии, с берегов Рейна, Венгрии, Испании, Португалии, острова Мадеры, кроме 30 сортов винограда, из которого получается преимущественно столовое вино. Здесь же выделывается известное пенистое вино “Ай-Даниль”, которого значительные партии расходятся по всей почти империи”.[8]
В 1840-х годах продажа вин составляла основной доход южнобережных имений. Так в 1846 году при общем доходе в 29, 5 тысяч рублей серебром от продажи вин было получено 28938руб. 14 коп.[9] В 30-40- х годах в крымских имениях Воронцова производилось ежегодно от 10 до 15 тысяч вёдер вин разных сортов, что приносило в среднем до 30 тысяч рублей дохода в год.[10]
Кроме своих вин Воронцов отправлял за пределы Крыма и вина, скупленные им у мелких виноделов. Так, в 30-40-х в Массандровских и Ай-Данильских подвалах выпускалось до 60 тысяч вёдер вина, из которых примерно одну шестую часть составляли собственные вина. [11] В Петербурге была создана специальная контора по продаже крымских вин из имений Воронцова. Вывозились вина также в Москву, Харьков, Одессу, Симферополь, Севастополь, Херсон, Екатеринослав. Из южнобережных имений Воронцова вывозились лозы различных сортов далеко за пределы Крыма. Только в 1848 году на Кавказ было вывезено 200 тысяч чубуков, а в Керчь и Тамань около 46 тысяч. [12]
Как писали современники, “сознавая, что произведения земли суть главнейшие источники богатства южной России, граф Воронцов не переставал всеми зависящими от него мерами поощрять разведение и умножение разных видов” [13] земледелия. Он стремился к тому, чтобы “обратить в пользу все особенности местностей”, чтобы каждый клочок южной земли при разумной эксплуатации смог стать чрезвычайно доходным. Именно поэтому, как генерал-губернатор края, он стремился к тому, чтобы не только в его имениях, но и на всём Южном берегу было развито виноградарство. С этой целью 28 августа 1830 года он издает Постановление №1309 и передаёт его для исполнения гражданскому губернатору Тавриды. В нём он пишет:
“Ввиду того, что на Магараче, расположенном на Южном берегу Крыма, около Никитского сада земля, принадлежащая дирекции этого сада, не может быть обработана и остаётся незанятой, не принося никакого дохода ни короне, ни стране, я решил разделить 120 десятин этой земли на маленькие участки и передать их частным лицам для разведения виноградников".[14]
Участки были розданы с условием, чтобы в течение 4-х лет были сделаны посадки винограда из расчёта 1 лоза на 1 квадратную сажень. По выполнении такого условия владелец участка получал право на вечное владение им и передачу его по наследству. Благодаря этому некогда пустующий участок земли за короткое время покрылся 600 тысячами виноградных лоз. Кроме этого Воронцов раздавал приближённым своим участки собственных прибрежных земель, раздаривал желающим лучшие сорта лоз.
“Таким образом, — как пишет современник, — заохочивал всех и приучал желающих к новой отрасли хозяйства, которая своим водворением в крае решительно обязана ему”.[15]
По примеру Воронцова владельцы южнобережных имений также создавали виноградники. Монтадон в упомянутом выше “Путеводителе” 1834 года отмечает, что виноградники С. И. Мещерского в Гаспре насчитывали 60 тысяч кустов винограда, Л. А. Нарышкина в Мисхоре — 50 тысяч, Ф. Д. Ревелиотти в Ореанде — 44 тысячи, Д. Башмакова в Мшатке — 90 тысяч, С. И. Мальцева в Симеизе - 125 тысяч. [16]
Если до 30-х годов в Крыму виноградом занималось лишь 4-5 помещиков, то с 1836 года уже 105 владельцев имели виноградные плантации. В 1837 году в своих “Дорожных письмах” - С. А. Юрьевич, сопровождавший Николая I в поездке по Крыму, отмечал: “тогда, (т. е. в 1815 году. - А. П.) кой-где только у татар видны были необделанные виноградники, теперь по всему Крыму, по долинам, везде виноградники, а Южный берег весь засажен виноградными лозами и производит вина на миллионы рублей”.[17]
В путеводителе 1861 года “От Москвы до Южного берега Крыма” указывалось, что к этому году на Южном берегу уже насчитывалось до 600 сортов винограда. [18]
После присоединения Крыма к России, в 1783 году. Потемкин сообщал Екатерине II: “Полуденные места империи Вашей изобилуют руноносным скотом почти больше, нежели вся Европа вместе”.[19]
И конечно, Воронцов не мог не обратить внимания на эту особенность Крыма. Щербинин в биографии Воронцова писал:
“Подобно виноделию, другая богатейшая отрасль промышленности обязана ему своим оживлением и той степенью преуспевания, которой она постепенно достигла в Новороссии и Бессарабии: это развитие тонкошерстных овец. Выписаны из Испании и Саксонии лучших сортов бараны и овцы, для улучшения разводимых пород, приглашаемы сортировщики шерсти;степи херсонские, таврические, екатеринославские и бессарабские покрылись мериносов; учредились шерстяные мойки”. [20]
В Ак-Мечетском имении Воронцова основное внимание уделялось разведению овец. Прежде всего, увеличивалось поголовье овец испанской породы, шерсть с которых высоко ценилась на рынке, а при одной стрижке шерсти получали почти в четыре раза больше, чем с крымской овцы. Так, в среднем с испанской овцы в одну стрижку получали 41/2 фунта, а с крымской 1 1/2 фунта.[21] При разведении овец учитывалось количество овец с первосортной шерстью.
В 1830-40-х годах в Ак-Мечетском имении Воронцовых насчитывалось от 7 до 9 тысяч испанских овец и от 1, 5 до 2, 5 тысяч крымских. [23]
В 30-х годах снимали по 600-700 пудов шерсти с испанских овец. В 40-х годах из имений Воронцова продавалось ежегодно по 1500 пудов перегонной шерсти. [24]
Если в южнобережных имениях основной доход приносило виноделие, то в Ак-Мечетском районе половина всех доходов приходилась на долю овцеводства. В 1895 году из общей суммы доходов 25 тыс. руб.40 коп. серебром было получено от овцеводства 5287 руб. 73 коп.[25] Не случайно управляющий крымскими имениями С. Т. Ягницкий в 1847 году писал: “Главная доходная статья по Ак-Мечетскому имению — овцеводство; которое увеличивается с каждым годом и будет приносить более и более доходов”. [26]
Развитие овцеводства по всему Крыму в период губернаторства Воронцова способствовало повышению спроса на земли новороссийские, которые раньше приобретались по 30 коп. за десятину, в середине XIX века они стоили уже от 10 до 20 рублей за десятину. В 1853 году из Новороссийских портов отпущено было шерсти 354 637 пудов на сумму 4746 519 руб. В Ак-Мечетском имении Воронцова разводились ангорские, козы (до 300 голов), пух с которых высоко ценился на рынках. В степных районах был создан конный завод, и управляющий имением писал: “Я надеюсь, что разведение улучшенной породы лошадей в непродолжительном времени будет приносить доход”.[27] В двух озерах - Таоулдинском и Алдерманском — этого же района добывалась соль. Доход имениям приносила сдача в аренду фруктовых садов, пастбищ, сенокосных и льняных мест, табачных и оливковых плантаций. Алупкинский оливковый сад насчитывал 1200 деревьев, которые в год давали до 20 пудов маслин. От 10-летнего получали примерно 25 бутылок масла, затем, при хорошем уходе от одного дерева вырабатывали до 50 бутылок. [28]
Итак, максимально используя свои крымские имения, М. С. Воронцов в 40-х годах получал доход свыше 50 тысяч рублей серебром. Несмотря на то, что в 30-40-х годах основная часть доходов шла на строительство дворца и на расширение хозяйства, эти имения приносили ежегодно до 10-15 тысяч рублей чистого дохода.[29]
Из приведённых данных видно, что М. С. Воронцов многое сделал не только для выгоды “дел домашних”, но и для развития края и, прежде всего, Крыма. Отмечая эти заслуги, известный краевед Евгений Марков в своём очерке о Крыме для “Живописной России” в 1898 году с сожалением писал: “Крым, можно сказать, застыл на той ступени, на которую его подняли благотворные усилия замечательного государственного человека и патриота в лучшем смысле слова, - покойного князя М. С. Воронцова”. [30]
А. П. Пальчикова
Литература и источники
1. Лонгинов Н. М. Русский архив 1912, кн, 7. С. 389.
2. Щербинин М. П. Биография генерал-фельдмаршала князя Михаила Семеновича Воронцова. Спб. 1858. С.174.
3. ГИМ ОПИ, ф. 60, св. 142.
4. Монтадон К. Путеводитель путешественника по Крыму.(перевод с французского) Симферополь, 1997. С. 47.
5. Марков Крымские впечатления. “Отечественные записки”, 1867, №12. С. 21.
6. Шишкина О. Заметки и воспоминания русской путешественницы по России в 1845 году, ч. 1, Спб. 1848. С. 206.
7. ГИМ ОПИ, ф. 60, св. 142, №125, с. 8, №116, с. 7: №121. С. 1-7.
8. Дорожные письма С. А. Юрьевича во время путешествия по России наследника цесаревича Александра Николаевича а 1837г. “Русский архив”, 1887, т. 2.
9. 10, 11, 12. ГИМ ОПИ, ф. 60, св. 142, №№114, 116, 117, 118, 125.
13. Щербинин. Указ. соч. С. 174.
14. Монтадон. Указ. соч. С. 35.
15. Мурзакевич Н. Поездка в Крым в 1836 г. Рига. С. 82.
16. Монтадон. Указ. соч. С. 44, 45, 48.
17. Юрьевич. Указ. соч. С. 211
18. От Москвы до Южного берега Крыма. Путеводители. Спб. 1861, №26, Южный берег. С. 9.
19. Ред. К. Ю. Бумбер. Крым. Путеводитель, Симф. 1914. С. 311.
20. Щербинин. Указ. соч. С. 169—170.
21. ГИМ ОПИ, ф.60, св. 11.
22. ГИМ ОПИ, ф.60, св.11.
23. 24, 25, 26- Там же, св.11, 108, 142.
27. ГИМ ОПИ, ф. 60, св. 142, оп. 124.
28. Там же, св. 141, 142.
29. ГИМ ОПИ, ф. 60, св. 114, 117, 124, 142.
30. Марков Е. “Крым и его особенности” в книге “Живописная Россия”, Спб. —М. 1898, т. 5, ч. 2, очерк 10. С. 210.
