Александр Михайлович Романов по своему происхождению принадлежал к царствующей династии - Его Императорское Высочество, Вeликий князь, четвертый сын Его Императорского Высочества Великого князя Михаила Николаевича - этим объяснялась и определялась его жизнь и судьба.

Отец - великий князь Михаил Николаевич - один из сьновей императора Николая I - был человек исключительной прямолинейности и твердости взглядов и считал, что его дети должны быть воспитаны в военном духе и строгой дисциплине, сознании долга.

Поэтому после исполнения великому князю Александру Михайловичу семи лет, жизнь его стала походить на прохождение строевой службы в полку.

Выбор же дальнейшей карьеры в семье был тоже довольно ограничен: кавалерия, которой командовал дядя великий князь Николай Николаевич - старший; артиллерия, которая была в ведении отца и, наконец, военный флот, во главе которого стоял другой дядя - великий князь Константин Николаевич. Конечно же, в.кн. Михаил Николаевич считал, что его дети должны продолжить его дело, т.е. служить в артиллерии.

Но случилось так, что в.кн. Александр Михайлович вопреки воле отца, выбирает службу в военном флоте. Принято было им это решение в 1875 году, когда одним из наставников стал лейтенант Николай Александрович Зеленый, поведавший немало интересного и увлекательного о службе на флоте. Заручившись поддержкой императора Александра III, который придавал большое значение военному флоту в деле обороны пределов Российской Империи, великий князь был настойчив и проявил немалую твердость в Достижении поставленной цели.

По заведенному обычаю великие князья не могли воспитываться с детьми простых смертных и вместо поступления в Морской корпус наставника специалиста приглашают домой. Им была разработана 4-х летняя программа, включавшая в себя астрономию, теорию девиации, океанографию, теоретическую и практическую артиллерию, теорию кораблестроения, военную и морскую администрацию и уставы, теорию кораблевождения, политическую экономию, теоретическую и практическую фортификацию, историю русского и главнейших из иностранных флотов. По набору изучаемых предметов можно с уверенностью сказать, что подготовку для будущей службы великий князь получил достаточно высокую и серьезную. Тем более, что теоретические занятия сопровождались посещением военных судов и портовых сооружений, а каждое лето по три месяца - плавание на крейсерах вместе с кадетами и гардемаринами Морского корпуса.

Четыре года спустя - в сентябре 1885 года столичные газеты поместили объявления о производстве в.кн. Александра Михайловича Романова в чин мичмана флота. А 1 апреля 1886 года Александр Михайлович, став совершеннолетним, давал присягу на верность основным законам Империи и был назначен флигель-адъютантом Его Императорского Величества. Первое серьёзное испытание для молодого человека -кругосветное плавание на корвете "Рында", которым командовал капитан I ранга Федор Карлович Авелан.

А пока корвет снаряжался в кругосветное плавание, великий князь отбывал службу в Гвардейском экипаже. В его обязанности входило несение службы летом на императорских яхтах, а зимой — занимать караулы во дворцах и казенных зданиях наряду с частями Петербургской гвардии Александр Михайлович был назначен командиром первого взвода роты Его Величества, проходил с матросами строевые занятия, занимался грамотой и словесностью, уставами, держал с ними караулы.

И вот долгожданное событие состоялось. Великий князь с честью выносит все испытания длительного похода. Но ему пришлось быть не только моряком, но и исполнять официальную миссию. В Рио-де-Жанейро его ждала каблограмма из Санкт-Петербурга, в которой было приказание сделать официальный визит к Императору Бразилии Дону-Педро.

Обсуждался вопрос об установлении в Бразилии демократического строя. В Конце встречи император прикрепил к груди в.кн. знаки высшего ордена Империи и более скромный знак отличия - Орден Розы — крест в венке из роз.

Посещение многих стран мира давало возможность своими глазами увидеть и лучше понять то, что там происходит. Весной 1889 года "Рында" возвратилась в Европу через Суэцкий канал и Египет. После непродолжительной остановки в Греции, затем Монте-Карло, корвет взял курс к берегам Британии. И здесь Александр Михайлович был вторично представителем Государя Императора, который возложил на него обязанность передать привет Королеве Английской Виктории.

Лето 1889 года великий князь проводит дома в С.-Петербурге в Михайловском дворце. В семье происходит несчастье: умирает мать в.кн. Ольга Федоровна (до замужества принцесса Цецилия Баденская).

Александр Михайлович "выпрашивает" у Государя должность в Черноморском флоте и назначается вахтенным начальником на броненосец "Синоп" и в течении двух лет исполняет эти обязанности. Весной 1892 года его переводят во флот Балтийского моря. Государь Император был доволен его служебными успехами. После двухмесячного командования миноноской "Ревель" в сто тонн, Александр Михайлович назначается командиром минного отряда в двенадцать миноносцев:

"Во время летнего морского смотра я получил приказ "атаковать" крейсер, на котором находился Государь Император. Я еще никогда не испытывал такого полного удовлетворения, как во время этой операции, и атаковал с огромным мужеством и решимостью. Морской министр поздравил меня "с блестяще проведенной операцией" и сам чувствовал мой большой триумф: дома мой сумрачный наставник, который десять лет тому назад предсказывал мне полную неудачу на флотской службе, прислал письмо, в коем писал что я сделал большие успехи, чем он ожидал, и он надеется, что со временем я стану хорошим морским офицером"("Книга воспоминаний" в.кн. Александра Михайловича).

В январе 1893 года один из новых русских крейсеров "Дмитрий Донской" отправлялся в Соединенные Штаты Америки. На нем в должности старшего лейтенанта был великий князь Александр Михайлович, посланный в Северную Америку по случаю празднования 400-летнего юбилея открытия Нового Света и с благодарностью за оказанную продовольственную помощь России в 1892 году во время недорода на юго-востоке. Для в.кн. представился случай посетить страну его юношеских мечтаний. Побывав в Америке Александр Михайлович пришел к выводу о том, что Россия и Америка очень похожи между собой громадностью территорий, населением, заключавшем в себе несколько десятков национальностей и вероисповеданий; огромными расстояниями между промышленными центрами и районами земледелия, требовавшими железных дорог большего протяжения:

"Трудности стоявшие перед американским правительством, были не меньше наших, но наш актив был больше. Россия имела золото, медь уголь, железо; ее почва, если бы удалось поднять урожайность русской земли, могла бы покорить весь мир. Чего же не хватало России? Почему мы не могли следовать американскому примеру?.. Европа! Европа! - это вечное стремление идти в ногу с Европой задерживало наше национальное развитие Бог знает на сколько лет.

Здесь, в расстоянии четырех тысяч миль от европейских петушиных боев, взору наблюдателя являлся живой пример возможности страны в условиях, сходных с российскими. Нам следовало вложить только немного более здравого смысла в нашу политику..."

Возвращался Александр Михайлович в Россию полон идей и желания преобразовать отечество на американский манер. Но дальнейшие события как в личной жизни (женитьба в 1894 г. на великой княжне Ксении Александровне), так и в общественной (скоропостижная смерть Александра III) на долгое время заставили отложить грандиозные планы, навеянные поездкой в Америку.

На российский престол взошел сын Александра III - император Николай II (для в.кн. он был просто кузен Ники, с которым он познакомился и подружился в Ливадии еще в 1875 Году).

В мемуарах, написанных уже по прошествии большого количества времени, с высоты приобретенного жизненного опыта, Александр Михайлович пишет о том, что Николай II допускал ряд ошибок в начале своего пути:

"...Царь должен был понять, что он мог рассчитывать только лишь на преданность своих ближайших родственников для выполнения его предназначений и передачи приказаний своим верноподданным, которым управлял Великий князь Алексей Александрович, имевший чин генерал-адмирала Императорского флота, который присваивался только наследникам престола или членам царской семьи со времен Павла I. После его кончины в 1908 году звание генерал-адмирала в Российском флоте уже не присваивалось никому".

К этому времени, т.е. к 1896 году, великий князь прослужил на флоте уже 10 лет и имел опыт работы и желание помочь престолу. У Александра Михайловича были большие познания и необходимые данные для того, чтобы поставить вопрос о постройке большого военного флота, который был необходим России, по его мнению, в предверии войны на море. Следя за состоянием военно-морского дела за границей, в.кн. Александр Михайлович пришел к убеждению, что отсутствие на русском языке справочных изданий по военно-морским вопросам лишает личный состав флота возможности следить за развитием военно-морского дела в иностранных государствах. Последствием этого было издание в 1891 году первой справочной книги под названием "Военные флоты иностранных государств", повторенное в 1892, 1893, 1895, 1897, 1899; 1901, 1904 и 1906 гг. При чем цель издания он определил следующими словами:

"Цель предполагаемого издания вообще дать в нескольких выпусках по возможности подробное описание военных флотов иностранных государств параллельно с справочными сведениями, имеющими близкое отношение к морской службе и жизни на море, так чтобы с утратой новизны книга приобрела тем большую ценность для исторических справок".

Работая над изданием указанных книг и составляя имевшиеся в его руках данные, в.кн. Александр Михайлович пришел к выводу, что постройка судов во многих странах подчинена определенной цели, что каждое из таких государств имеет в виду определенного противника, вследствие чего в 1895 году была составлена и представлена докладная записка Государю Императору, в которой он доказывал, что одним из вероятных противников России в ближайшем будущем будет Япония, и что, если он не ошибается, война будет в 1903-1904 гг., по окончании судостроительной программы Японии. Исходя из этого, великий князь предлагал свою программу судостроения. Программа и связанные с ней вопросы были подвергнуты всестороннему обсуждению, в Морском министерстве на особом совещании, где и была принята семилетняя кораблестроительная программа 1896-1902 гг. Целью ее было дать первенствующее значение Балтийскому флоту в сравнении с флотами других держав, омываемых водами этого моря, но предусматривалось и строительство кораблей и для Черноморского флота. Кроме того, с учетом угрозы с японской стороны, части балтийских кораблей решено было придать такие качества "как необходимы для отдаленных плаваний". Предусматривалось строительство порта во Владивостоке.

Но эта программа, принятая правительством Николая II, не совсем устраивала в.кн., да к тому же против него выступили морской министр Чихачев и генерал-адмирал великий князь Алексей Александрович, которые были не согласны с переменами во флоте. Александр Михайлович подает в отставку и выходит из строевого состава флота. Однако политические события 1897-1898 гг. подтвердили его предсказания, и в 1898 году он возвращается на действительную службу во флоте.

В 1898 году Николай II разрешает дополнительно ассигновать на кораблестроение 90 миллионов руб. Но время было упущено, суда пришлось строить в большей части за границей на разных заводах, что не могло не отразиться на их однородности. Состоя старшим офицером броненосца "Сисой Великий", в.кн. проявил энергичную деятельность по ускорению постройки этого корабля, которая и была закончена вопреки ожиданиям к осени 1898 года. Издание справочных книжек дало возможность всем офицерам флота быть в курсе военно-морского дела за границей и положило начало изданию подобных же справочных книг морским министерствам.

Не меньшую пользу принесли возникшие по инициативе в.кн. частные собрания офицеров флота и армии, первоначально у лейтенанта гр. Гейдена, а потом с 1898 г. - во дворце Александра Михайловича. Происходившее на этих собраниях обсуждение военно-морских вопросов к занятия военно-морской игрой послужили зачатком новых отдельных курсов при Николаевской Морской Академии, впоследствии развившихся в Военно-морской отдел этой академии, а также способствовали созданию Морского Генерального штаба. На тех же занятиях при неизменном участии в.кн. в качестве одного из руководителей или старших посредников, неоднократно разбирался вопрос о вероятном столкновении с Японией при чем каждый раз русский флот оказывался побежденным. В одной из последних игр военные действия со стороны Японии начинались внезапной минной атакой без объявления войны, что дало повод участникам этой игры после 1904 г. говорить, что японцы взяли пример с них.

Еще в 1898 году в.кн. кри посредстве корабельного инженера Скворцова, разработал проект броненосца в 16 000 тонн, исключительно с 12-дюймовыми орудиями, по своей идее предвосхитивший тип современных дредноутов на целое десятилетие. К сожалению, проект этот не был осуществлен. В 1900 году Александр Михайлович был произведен в чин капитана первого ранга и назначен командиром броненосца Черноморского флота "Ростислав", который был назван в честь князя Великоморавской державы, который вел борьбу против немецкой агрессии, и в 862 году пригласил к себе из Византии Кирилла и Мефодия. Традиции давать наиболее престижные названия кораблям высших рангов была возобновлена еще в царствование императора Александра III.

Занятия Военно-морским делом убедили великого князя, что без торгового мореплавания России трудно развивать свой флот. Поэтому все, кому были близки нужды судоходства России, находили в Александре Михайловиче союзника и покровителя. За его труды на этом поприще Русское Императорское Общество Судоходства избрало Александра Михайловича своим почетный председателем и председателем промыслового отдела. А в 1898 году, по учреждении отдела торгового мореплавания при министерстве финансов, великий князь был назначен сперва членом, а впоследствии - председателем Совета по делам Торгового мореплавании. В 1900 году он назначен главноуправляющим торговым мореплаванием и портами с оставлением должности командира эскадренного броненосца "Ростислав", 1 января 1903 года произведен в контр-адмиралы с назначением младшим флагманом ЧФ и зачислением в Свиту Его Императорского Величества.

Ознакомившись с нуждами торгового флота, в.кн. Александр Михайлович предпринял ряд работ, имевших целью упорядочение законодательства о торговом мореплавании. Одним из первых мероприятий в этом на правлении были работы по составлению Уложения о торговом мореплавании, а также переустройство порядка взыскания портовых сборов и новое положение об управлении торговыми портами.

В должности главноуправлягошего Александр Михайлович Пробыл почти 3 года - до 17 октября 1905 года, когда главное управление было включено во вновь образованное министерство торговли и промышленности, под наименованием отделов торгового мореплавания и портов. За это время великому князю удалось разработать ряд мер на пользу торгового мореплавания: выработан порядок строительства, начата к постройка нескольких новых портов, углублются и расширяются существующие, намечен порядок и начата постройка портов-убежиц; разрешен вопрос о выдаче ссуд под суда, построенные в России из русских материалов, преобразовано дело мореходного образования; обращено серьезное внимание на улучшение быта низших служащих торгового флота; поставлены на очередь вопросы об обеспечении русским углем Балтийского побережья и соединении морей Черного и Балтийского внутренним водным путем.

Во время войны с Японией Александр Михайлович принимает деятельное участие в комитете министров и чрезвычайных военных советах. Когда на одном из таких советов решался вопрос о посылке эскадры на Дальний Восток, великий князь высказался категорически против этой операции, считая эскадру недостаточно сильной.

С января 1904 года великий князь принимает самое горячее участие в делах флота. Хорошо сознавая, что русский флот не может вступить в открытое единоборство с японским, и вместе с тем, зная, что Япония не может воевать с Россией без подвоза съестных припасов и предметов военного снаряжения, Александр Михайлович с окрытием военных действий предложил немедленно снарядить флотилию из быстроходных пароходов-крейсеров Добровольного флота, а также специально приобретенных за границей, для посылки ее в Тихий океан и операций на путях сообщения Японии. Предложенная мысль была одобрена, первоначальный план крейсерских действий имел в виду затрату около 25^1/2 мил. руб., но сумма впоследствии была сокращена до 15 мил.руб. Такое сокращение заставило сильно изменить план крейсерских действий, а потом почти совсем свести к нулю, под давлением мнений адмирала Рождественского и министерства иностранных дел, настаивающих на полном прекращении этих операций.

В "Летописи войны с Японией" (художественное издание Т-во Р. Голике и А. Вильборг, С.-Петербург), выходившее во время войны и освещающее ход событий - хроника дней и месяцев события "крейсерской войны" освещались достаточно подробно, правда без указаний лиц, принимавших в ней участие. За одну из успешно проведенных операций, когда нашa флотилия захватила в Красном море армаду судов, нагруженных огнестрельными припасами и сырьем и направляющихся в Японию, вместо благодарности Александр Михайлович получает взыскание. Ибо в Берлине и в Лондоне забили тревогу, в Царское Село посыпались телеграммы с "решительным протестом". Правительство было обеспокоено тем, что Великобритания и Германия объявят России воину. Император Николай II принял решение: Великий князь должен распорядиться, чтобы его эскадра освободила захваченные суда в Красном море и в дальнейшей воздержалась от подобных действий. Ничего не оставалось как подчиниться приказу.

Еще в феврале (6 февр.) 1904 года был создан Комитет по усилению военного флота на добровольные пожервования и Председателем его стал великий Князь Александр Михайлович. Почетным Председателем был Его Императорское Величество Государь Наследник великий князь Михаил Александрович, который перед открытием Комитета пожаловал из собственых средств 100.000 рублей. Наиболее крупные пожертвования были внесены эмиром Бухарским - 1 млн.руб., гр. Орловым-Давыдовым - 400 тыс руб., гр. АД. Шереметевым - 250 тыс., казанским земством - 300 тыс., финляндским сенатом - 300 тыс.

На обязанность этого комитета была возложена организация по сбору, хранению и расходованию пожертвований с надлежащими ведомствами относительно употребления приобретенных им судов для военных целей. Комитет комплектовался лицами по выбору Председателя из числа жертвователей, членов императорских обществ: судоходства и содействия русскому торговому пароходству, а также других лиц, могущих оказать пользу своими трудами и знаниями. Деятельность Комитета была охарактеризована следующим образом:

"Задачею Комитета будет выполнение в возможно короткий срок цели пожертвований, путем постройки и приобретения подводных лодок и других, которые будут потребны для нашего флота".

В звании Председателя Комитета Александр Михайлович проявил свойственную ему энергию и всестороннее знание военно-морского дела, сказавшееся особенно в личном наблюдении за проектированием судов и их постройкой. Благодаря настойчивости Великого князя, в короткий срок 1904-1906 гг. было построено 18 минных крейсеров и миноносцев. Этим судам не удалось попасть в эскадру адмирала Рождественского, но в 1905-1909 гг. они были почти единственными боевыми судами Балтийского флота и дали возможность воспитать целый ряд командиров и офицеров, создав для личного состава флота новую школу непрерывного мореплавания. Высказываясь против постепенной посылки на театр военных действий 2-й эскадры Тихого океана, В.кн Александр Михайлович указывал на необходимость её обучения и подготовки во внутреннем плавании, доказывая в то же время возможность усиления отправленной эскадры покупкой пригодных для военных целей судов за границей. Вопреки утверждениям лиц, стоявших во главе морского министерства, возможность эта была доказана приобретением во время войны, хотя и небольшого, миноносца - первого судна в русском флоте с турбинными двигателями, прибывшего в порт Императора Александра III в сентябре 1904 года. Дальнейшее приобретение за границей военных судов не состоялось по независящим от Великого князя обстоятельствам.

В 1906 году В.кн. принимал деятельное участие в совещаниях о возрождении флота. Настаивая на необходимости немедленной постройки линейных кораблей новых типов, в.кн. доказывал, что переживаемое время есть лучшее время для возрождения флота, ибо даже небольшая эскадра из новых кораблей составит такую силу, с которой придется считаться целому флоту старых судов.

В апреле 1906 года новый морской министр, адмирал Бирилев, предложил в.кн. принять командование флотилией минных крейсеров Балтийского флота. Предложение было принято и на борту крейсера "Алмаз" поднялся флаг нового командующего. Семейные обстоятельства заставили покинуть крейсер и ехать в Гатчину - один из сыновей заболел скарлатиной, и это, собственно, спасло от позора - экипаж крейсера поднял восстание и хотел объявить его заложником.

Это испытание было слишком тяжелым, потому что следовало за неудачными в военных сражениях, государственных делах и Александр Михайлович принимает предложение Николая II: подает в отставку.

На некоторое время великий князь вместе с семьей покидает Россию и уезжает во Францию - город Биарриц (курорт на юго-западе), где останавливаются на вилле Эспуар. Легкая, беззаботная жизнь, радостные события в семье - рождение сына Василия - на какое-то время помогают Александру Михайловичу забыть горестные обиды, собственное бессилие перед надвигающимися неминуемыми трагическими событиями.

Одно событие помогло вернуться к активной деятельности — из газет становится известно об удачном полете Блерио над Ла-маншем. Это достижение давало не только Новый способ передвижения, но и новое оружие в случае войны. Великий князь решает действовать. Он запрашивает редакции крупнейших российских газет, не будут ли жертвователи иметь что-либо против того, чтобы оставшиеся деньги, собранные по всенародной подписке на постройку минных крейсеров после гибели флота в русско-японскую войну, были израсходованы не на постройку крейсеров, а на покупку аэропланов? Ответы не замедлили поступить. Государь император Николай II также одобрил план Александра Михайловича.

Великий князь едет в Париж, где заключает торговое Соглашение с Блерио и Вуазеном. Они обязались дать аэропланы и инструкторов, российская же сторона должна была организовать аэродром, подыскать кадры учеников, оказать им всем содействие, а главное, снабдить их денежными средствами. После этого великий князь возвращается в Россию, где уже шла работа по созданию отечественного воздухоплавания. Так 30 января 1910 года общее собрание Комитета по усилению флота на добровольные пожертвования решило направить свой денежный фонд на развитие военной авиации в России. На этом же собрании капитан Лев Макарович Мациевич внес предложение о создании комитетом Отдела Воздушного Флота (ОВФ), который занимался бы развитием воздухоплавания. 6 февраля 1910 года ОВФ непосрепственно приступил к решению проблем развития авиационного дела в России.

Через месяц во Францию на средства Комитета были откомандированы восемь офицеров для обучения полету и семь нижних чинов для изучения моторов. Одновременно было решено заказать во Франции 11 аэропланов различных типов. Председателем приемной комиссии назначили Мациевича. Много времени отдавал он изучению авиационного цела во Франции. ОВФ предполагает создать авиационную школу в Севастополе, где Л.М. Мациевичу простояло стать заведующим авиационными мастерскими. Однако он погибает во время одного из полетов 24 сентября 1910 года.

В это время в.кн Aлександр Mихайлович в Севастополе занимается выбором места для аэродрома и приобретением земли - значительного участка к западу от Севастополя, где была заложена первая русская авиационная школа, которая во время воины снабжала армию летчиками и наблюдателями.

11 ноября 1910 года в Севастополе открылась офицерская школа ОВФ председателем Совета которой был капитан II ранга начальник службы связи Черноморского флота В.Н. Кедрин. В 1911 году по заданию Морского Генерального Штаба для нужд флота были приобретены 6 самолетов, 2 автомобиля. 4 ангара и 12 разборных бараков для воздушных станций (так на первых порах именовали аэродромы), а также запасные моторы, инструменты и принадлежности, но попали они в Севастополь лишь вместе со второй партией заказов в мае 1912 года.

Авиационная школа развивалась. 12 апреля 1911 года в Петербурге состоялся I Всероссийский воздухоплавательный съезд. Офицеры Севастопольской школы участвовали в маневрах 1912 года, где показали отличные достижения. В отчете Особого комитета за 1912 год записано:

"Из деятельности Особого Комитета, Начавшейся с февраля 1904 года, последний двухгодовой период, с 1910 года по 1912, надо признать наиболее плодотворным. Создание воздушного флота бесспорно является историческим подвигом. Без преувеличения можно сказать, что Его Императорское Высочество Великий князь Александр Михайлович со своими ближайшими сотрудниками по организации воздушного флота положил в России твердое начало русской военной авиации и что благодаря их деятельности Россия по праву заняла второе мести в Европе в деле воздухоплавания..."

К 1911-1912 годам относится формирование первых русских военных авиационных частей. Вскоре авиационные соединения уже участвовали в войсковых маневрах как новый род войск, а в 1912 году группа русских летчиков впервые участвовала в боевых действиях на Балканах. В 1913-1914 гг. русские конструкторы создали первые в мире многомоторные тяжелые самолеты, что было результатом последовательной разработки биплановой многостоечной схемы, качественным скачком в прогрессе развития самолетных конструкций в России. В 1913 году киевские конструкторы А.С. Кудашев, И.И.Сикорский создают невиданные в то время самолеты-гиганты "Русский витязь" и "Илья Муромец". На Черном море в это время велись работы по переоборудованию пароходов в авиационные суда и к 1915 году в составе русского флота уже имелась 5 таких кораблей: на Балтийском море — "Орлица" на 6 самолетов; на Черном море — "Николай I", "Александр I", "Румыния" на 6 самолетов каждый И крейсер "Алмаз" на 2 самолета.

"Авиационные суда" в 1915-1916 годах сопровождали боевые корабли ЧФ в их походах к турецким берегам. Самолеты, размешенные на них, производили разведку и бомбардировку позиций противника.

Летом 1914 года началась I мировая война. В составе армий воюющих государств в войну вступила и авиация. Наиболее многочисленной по количеству боевых самолетов была русская авиация: в её рядах к началу войны насчитывалось до 250 самолетов с необходимым количеством летчиков и технического состава.

Лето 1914 года в.кн Александр Михайлович вместе с женой в.кн. Ксенией Александровной и императрицей Марией Федоровной проводили в Лондоне. Слухи о войне показались всем невероятными, но все же Александр Михайлович заторопился в Россию.

В Румынии, в Констанце, его уже ждал корабль "Алмаз", по прибытию в Севастополь великий князь узнает об официальном объявлении мобилизации. Затем уже в Ялте в соборе Александра Невского был отслужен молебен, который сопровождался чтением манифеста об объявлении войны. После встречи с государем, Александр Михайлович получает от вел.кн. Николая Николаевича, уже принявшего Верховное командование, назначение в штаб четвертой армии, в качестве помощника командующего IV армией барона Зальца. Он отправляется в Ставку, которая располагалась в Барановичах. здесь же предлагают новый пост - командующий авиацией Южного фронта. Из Барановичей Александр Михайлович отправляется в Ровно, где находился штаб командующего Южным Фронтом генерала Иванова. Дело авиации было знакомо великому князю, но во время войны его приходилось ставить совершенно заново и с большой поспешностью. Специалистов было мало и нужно было создавать подготовительные школы кадров летчиков и наблюдателей. В основном в составе самолетного парка времён I мировой войны были самолеты иностранного происхождения - "Фарманы", "Вуазены", "Ньюпоры", "Мораны". Понятно беспокойство в.кн. Александра Михайловича. Даже в письмах родным он постоянно переживает и говорит об этом. Перед нами письма к сыновьям с фронта:

Андрею
9 августа - суббота - 1914 "...После завтрака вчера был у наших лётчиков, почти все из Ceвaстопольской школы, потом осматривал полевую хлебопекарню, шла выпечка хлеба. Конечно всюду масса войск..."
21/Х - 1914. "Я уже десять дней в разъездах по делам авиации, думаю вернусь в Ровно к четвергу. Ровно что для меня дом..."

Дмитрию
14/1 - 1917 Киев "У меня гостит дядя Гоги, он вернулся из объезда всего юго-западного фронта и много рассказывал интересного про наши доблестные войска, про их чудный дух и про полную уверенность их в конечной победе. Летчики мои меня радуют, работают на славу, теперь мы начали получать хорошие самолёты и наши летчики показывают насколько они выше немцев и часто у них сбивают аппараты".

По роду своей службы, во время военных действий, Великий князь неоднократно приезжал в Севастополь в лётную школу. Несколько раз в 1915 и 1916 гг. его приезды совпадали с приездами по делам флота и императора Николая II. Об этом можно узнать из дневников императора Николая II.

Но время уже шло к трагической развязке. Март 1917 года. Приказ Временного правительства о том, что великие князья не могут оставаться на командных должностях, и Александр Михайлович вынужден подать в отставку.

Вместе с семьёй он находится в Киеве, но по приказу Временного правительства они отправляются в южнобережное имение Ай-Тодор в сопровождении революционных матросов и комиссара. В сущности, они под домашним арестом.

Надо сказать, Что Александру Михайловичу и его семье повезло, и их не постигла трагическая участь Николая II и его семьи, а также многих членов царской фамилии. Они остались живы в хаосе революционных событий, и после прихода в апреле 1918 года немецких войск в Ялту, а в Севастополь британского военного флота, - командующий адмирал Кэльторп сообщил о предложении короля английского дать в распоряжение семьи пароход для отъезда в Англию...

Автор текста И.В. НАУМЕНКО

Великий князь Александр Михайлович Романов оставил Крым раньше остальных членов семьи. 11 декабря 1918 года он ночью на корабле его величества короля Англии Георга "Форсайт" покинул Россию, чтобы в Париже увидеть глав союзных правительств и представить им доклад о положении в России. Вспоминая это мгновение прощания с родиной, он напишет:

"Когда я обернулся к открытому морю, то увидел Ай-Тодорский маяк. Он был построен на земле, которую мои родители и я возделывали в течение последних сорока пяти лет. Мы выращивали на ней сады и трудились в ее виноградниках. Моя мать гордилась нашими цветами и фруктами. Мои мальчики должны были закрываться салфетками, чтобы не испачкать рубашки, кушая наши великолепные, сочные груши. Было странно, что утратив так много лиц и событий, память моя сохранила воспоминание об аромате и вкусе груш из нашего имения в Ай-Тодоре. Но еще более странно сознавать, что, мечтая 50 лет своей жизни об освобождении от стеснительных пут, которые на меня налагало звание Великого князя, я получил наконец желанную свободу на английском корабле".

Надежды Великого князя на помощь союзных правительств оказались напрасными. Клемансо, премьер-министр Франции, выслал на встречу с Александром Михайловичем своего секретаря, который слушал любезно и рассеянно. Остальные тоже оказались не внимательней. Даже в английской визе князю было отказано.

"...Основы вечного мира вырабатывались теми же государственными людьми, которые были виновниками мировой войны. Спектакль принимал зловещий характер даже для видавших виды дипломатов".

Никто из союзных правительств не стал помогать в наведении порядка в России. Разрозненные попытки внутри России не привели к желаемым результатам. И немногим оставшимся в живых и до конца верных долгу и присяге ничего не оставалось как печальная судьба эмигранта...

Великий князь Александр Михайлович поселился с женой, Великой княгиней Ксенией Александровной, в Англии. Жизнь пошла своим чередом. Сыновья женились, рождались внуки, потомки знаменитых российских аристократических фамилий.

Когда здоровье князя ухудшиось, близкие отвезли его в Ментону, в Приморские Альпы, надеясь, что чистый воздух и хороший уход поможет ему. До последней минуты рядом с отцом была дочь Ирина, с которой князь был по-настоящему дружен.

Великий князь Александр Михайлович умер 26 февраля 1933 года, в возрасте 67 лет, похоронен на Рокбрюнском кладбище, на юге Франции. Он оставил после себя "Книгу воспоминаний", в которой писал о России, о друзьях, знакомых, родственниках. Немало страниц в этой книге посвящено жизни в Крыму.

Жена, Великая княгиня Ксения Александровна, умерла в 1960 году, пережив и события Второй Мировой войны, тревогу и за Россию, и за своего сына Дмитрия, который был офицером британского флота и принимал участие в военных действиях.

город саки достопримечательности

город симеиз крым

город ялта

города и посёлки крыма

Крым. Все о туризме и отдыхе в Крыму :
Портал о Крыме «Весь Крым»: отдых в Крыму, санатории Крыма, туризм ... В Крыму найдется место для каждого: индустрия отдыха имеет достаточно широкие возможности по размещению отдыхающих, начиная от частных комнат и гостинных ...
Крым. Все о туризме и отдыхе в Крыму. История Крыма. Отзывы. Евпатория, Ялта, Симферополь, Гурзуф, Коктебель, Феодосия, Алупка, Мисхор, Симеиз, Алушта, Судак, Ливадия, Форос .. Фото, Погода.
www.allcrimea.ru

Великий князь Сергей Михайлович сделал карьеру артиллерийского генерала, став в конце жизни генерал-инспектором этого рода войск. В 1894 году он был избран первым президентом Российского театрального общества.

Всю жизнь Великий князь любил одну женщину — балерину Матильду Кшесинскую. Не получая взаимности, он был ее верным, преданным и щедрым другом. В 1904 году он начал строительство в Петербурге знаменитого особняка, получившего имя его хозяйки. Особняк по праву считается шедевром архитектуры в стиле "модерн". После октябрьского переворота в особняке жил некоторое время В. И. Ленин.

Когда Матильда Кшесинская родила сына, отчество мальчику дал Сергей Михайлович, чтобы тот не считался незаконнорожденным. Князь Андрей, отец ребенка, был в то время 22-летним "бесправным" членом царской семьи и не мог принимать такие важные решения.

Сергей Михайлович очень любил сына балерины, отдавая ему все свое свободное время, и даже в годы гражданской войны, когда Великому князю, как и всем членам царской фамилии, угрожала опасность, мысли его были с любимой женщиной и ее сыном.

Спасаясь от красного террора, Матильда Кшесинская вместе с другими аристократическими семьями уехала в Кисловодск, где в то время условия жизни были относительно сносные. Там она получила телеграмму от Сергея Михайловича ко дню рождения сына. Телеграмма была отправлена за два дня до его трагической гибели в Алапаевске. Это была от него последняя весточка.

Великий князь Сергей Михайлович был убит большевиками вместе с другими членами царской семьи.

Все мелкие вещи, обнаруженные около погибших, адмирал Колчак переслал Великой княгине Ксении Александровне, которая передала их ближайшим родственникам. Для Сергея Михайловича такой была Матильда Кшесинская. Она получила маленький медальон, внутри которого была ее фотография...

город виноградов

город гурзуф

город керч

город крым

Николай Михайлович был старшим сыном Великого князя Михаила Николаевича, вторым по старшинству был Михаил Михайлович. В 1891 г. он женился на внучке поэта А. С. Пушкина.

К моменту женитьбы Михаилу Михайловичу было около тридцати лет. Был он весел, красив, великолепно танцевал и был любимцем большого света.

Когда ему исполнилось двадцать лет, он по правилам, существовавшим в Доме Романовых, стал получать около 200 тыс. рублей и почти все эти деньги тратил на строительство собственного дворца, мечтая поселиться в нем с любимой женой. Но каждый раз выбор Великого князя отвергался его семьей. Наконец он женился на английской графине С. де Меренберг. Но и происхождение графини было недостаточно высоким для того, чтобы она могла войти в семью Романовых.

Разгневанный этим брачным союзом Александр III телеграфировал великому герцогу люксембургскому Адольфу и принцу Нассаускому Николаю Вильгельму (отцу графини Софьи Николаевны): "этот брак, заключённый наперекор законам нашей страны, требующий моего предварительного согласия, будет рассматриваться в России как недействительный и не имевший места".

Несогласие и непризнание русским государем брака внучки Пушкина с внуком Николая I вынудило молодых супругов уехать из России и навсегда поселиться в Англии.

В 1908 году Михаил Михайлович опубликовал в Лондоне автобиографический роман "Не унывай", который посвятил своей жене — графине Софье Николаевне де Торби (этот титул она получила после замужества). В этом романе он резко осуждал узаконенные правила бракосочетания высокопоставленных лиц, фактически исключающие супружеские узы по любви. Это произведение Великого князя было в продаже и в России.

Мыслями Михаил Михайлович Романов был всегда с родиной. Когда летом 1914 года Россия вступила в войну с Германией, Великий князь отправил письмо Николаю II с просьбой разрешить вернуться на родину. Ответа он так и не получил. Тогда Михаил Михайлович, "поскольку неловко было в военное время оставаться в Лондоне без определенных занятий", поступил на службу в качестве секретаря к генералу Н. С. Ермолову — военному представителю России в Англии в годы Первой мировой войны.

Софья Николаевна и Великий князь Михаил Михайлович многие годы жили в арендованной усадьбе Кенвуд, расположенной посреди огромного и живописного паркового массива в северо-западдой части Лондона. Теперь в этом доме размещена картинная галерея.

За прошедшие годы английское потомство поэта и Романовых широко разветвилось. В наше время оно насчитывает более сорока человек. В теперешней Великобритании они занимают особое, привилегированное положение, так как находятся в родственной связи едва ли не со всеми дворами Европы, включая и Королевский дом Великобритании.

Праправнучка поэта и Великого князя Романова Наталья Эйша стала супругой 6-го герцога Вестминстерского, одного из самых богатых людей Англии, и получила титул герцогини Вестминстерской. Об этой свадьбе писали все английские газеты. Второго ребенка герцогини, дочь, крестила принцесса Уэльская, жена принца Чарлза, леди Диана. В английской прессе публиковали сделанные королевским фотографом снимки герцогини Вестминстерской с дочерью. А сама Наталья Эйша стала крестной матерью принца Уильяма, внука королевы Елизаветы. Вот такие родственные узы свели потомков великого русского поэта А. С. Пушкина с Романовыми и королевский семьей Великобритании.

Женитьба Великого князя Михаила Михайловича Романова и отъезд его в Англию спасли ему жизнь.

гора ай-петри

гора кермен

гора клементьева

город алушта

ТАЙНА ВЕЛИКОЙ КНЯЖНЫ

"Удовольствие, с которым я мыслями возвращаюсь к этому красивому приему в Зимнем дворце, для меня отравлено воспоминаниями о двух бедных девочках, которые, как мы тогда думали, имели перед собою всю жизнь, а на самом деле стояли на пороге своего страстного пути", — так пишет в своих "Воспоминаниях" княгиня Л. Л. Васильчикова(дочь кн. Л. Д Вяземского, начальника Главного Управления Уделов, члена Госсовета; была в числе приближенных царской семьи) о двух старших дочерях Николая II, впервые в жизни попавших на большой великолепный прием в мае 1913 года. Для них это красочное зрелище было "новостью, редким случаем видеть петербургское общество, и по их внимательным оживленным лицам можно было видеть, что они старались все заметить и запомнить лица (представлявшихся придворных — Прим. авт. ). Они были такими милыми, привлекательными девочками, и то, как позднее они проявили себя в своих испытаниях, показывает, что они имели в себе свойство замечательных женщин".

Великой княжне Ольге к моменту описываемых торжеств по случаю 300-летия Дома Романовых исполнилось семнадцать с половиной, Татьяне — шестнадцать лет. В многочисленных изданиях, посвященных последним Романовым и доступных сейчас широкому кругу читателей, о них приводятся только краткие сведения: описание внешности, некоторых привычек, и совсем немного об их интеллекте. О самой младшей из четырех сестер, Анастасии, до сих пор пишется больше всего, но только в связи со скандально повторяющимися появлениями самозванок.

"Течение неумолимого времени, а также краткость их жизней стерли из человеческой памяти индивидуальность и характеры дочерей последнего императора", — начинает главу о великих княжнах Р. Масси, книга которого "Николай и Александра", на наш взгляд, является одним из самых блестящих исследований о жизни Дома Романовых в преддверии октябрьского переворота. И далее писатель добавляет "Дочери Николая II были цветущими девушками, талантам и личным качествам которых, так уж распорядилась судьба, никогда не суждено было раскрыться".

Однако, когда Масси работал над своей книгой, историкам, за редким исключением, не были доступны многие документы, в том числе и дневники царских детей. Несколько лет назад появилась, наконец, возможность изучить их, и теперь можно с уверенностью говорить, насколько права была кн. Васильчикова, заметившая в совсем юных девушках заложенные в них замечательные качества.

Нас же особенно привлекли дневники Ольги Николаевны: хотелось отыскать в них ответ на одну поразительную фразу в книге генерал-квартирмейстера М. К. Дитрихса, никак не увязывающуюся с образом жизнерадостной и общительной царевны, созданным авторами большинства мемуаров. Рассказывая о великой княжне, ее ровном характере, доброте, "чарующем" обращении со всеми, он вместе с тем пишет: "... Ольга Николаевна оставляла в изучавших Ее натуру людях впечатление человека, как будто бы пережившего в жизни какое-то большое горе. Бывало, Она смеется, а чувствуется, что Ее смех — только внешний, а там, в глубине души Ее вовсе не смешно, а грустно".

Итак, еще одна тайна этой замкнутой семьи, о жизни которой вне дворцового официоза знали только самые доверенные приближенные. Но, прежде чем раскрыть ее, попробуем собрать воедино основные сведения об авторе дневников — в. кн. Ольге Николаевне.

Четыре сестры, разница в возрасте которых между старшей и младшей была всего 6 лет, удивительно отличались друг от друга по внешности, характерам и способностям. Ольга была блондинкой с несколько неправильным, типично русским лицом, слегка вздернутым носиком и сверкающими синими выразительными и добрыми глазами. Прекрасный цвет лица и милая улыбка придавали ее облику юную свежесть и прелесть. Сравнивая великих княжен, авторы мемуаров называют самой красивой из них Татьяну либо Марию, однако сходятся во мнении, что, уступая им по красоте, Ольга Николаевна обладала очарованием, привлекавшим к ней симпатии с первого взгляда.

Жесткий придворный этикет во многих отношениях ставит членов правящих династий в изоляцию от своего народа, тем более это касается их детей, лишенных нормального порядка жизни обычных людей. В семье Николая II, где императрица взяла на себя воспитание и образование дочерей, а неизлечимая болезнь наследника обрекала и его на постоянные заботы матери, эта изоляция усиливалась благодаря личным качествам Александры Федоровны.

С горечью пишет П. Жильяр, талантливый и высокообразованный педагог, о "небрежном" образовании великих княжен, о том, что даже обладавшая прекрасными способностями Ольга Николаевна, "не находя вокруг себя необходимых элементов для своего развития", не смогла в полной мере проявить их. Безгранично преданный царской семье и, в свою очередь, пользовавшийся ее доверием, Жильяр тактично объясняет этот печальный факт состоянием здоровья императрицы. Другие же авторы, даже из самого узкого круга приближенных, видят в этом более глубокую причину.

"Какая идеальная жена и мать и не создана она для того, чтобы быть императрицеи одной из величайших стран земного шара!" — восклицает дочь П. А. Столыпина. Такого же мнения и начальник канцелярии Министерства Императорского двора и Уделов А. А. Мосолов: при твердой воле и упорной настойчивости императрицы, у нее — "умственные способности и кругозор маленькой немецкой принцессы — хорошей матери, любящей порядок и экономию в хозяйстве своего дома, но не могущей по внутреннему своему содержанию стать настоящей императрицей".

Немецкая принцесса твердо усвоила все то, чему ее учили, и привезла в Россию свои неизменные привычки, распорядок дня так же, как и свою болезненную застенчивость, сыгравшую столь роковую роль в ее отношениях с высшим обществом и ближайшими родственниками Романовыми.

Ее замкнутость еще более усилилась от постоянно гнетущего страха матери за жизнь сына, цесаревича Алексея, самого любимого из детей. "Я не помню ни одного случая, когда бы императрица приглашала лиц, не принадлежащих к тесному кругу двора и ближайшего окружения. Даже великие княгини делали лишь редкие визиты, и то скорее по случаю какого-либо семейного торжества или когда приглашались к завтраку и дневному чаю", — вспоминал Мосолов.

Ограниченные в общении со сверстниками и не имевшие возможности непосредственного наблюдения за жизнью вне дворцов и узкого придворного круга, великие княжны, таким образом, были лишены самого главного, что с течением времени развивает умственный кругозор и дает знания, которые приобретаются независимо от учения.

Удивительно, но у царских дочерей не было даже воспитательниц: императрица "опасалась видеть кого-нибудь, вставшего между нею и ее дочерьми" (Жильяр). При детских комнатах были няньки, но как только великие княжны покидали дворцовые апартаменты, надзор вела сама Александра Федоровна. Поскольку из-за болезни ног она была малоподвижна, то чаще всего девочки были предоставлены самим себе.

Такой образ жизни выработал у великих княжен привычку к ее монотонности, а отсутствие каких бы то ни было внешних развлечений заменила нежная семейная дружба.

Знали ли они, что можно жить иначе? Во всяком случае Жильяр, который особо выделял Ольгу из всех детей Николая II, заметил в ней попытки к самостоятельности. Косвенно подтверждает это и в. кн. Александр Михайлович, когда говорит, что старшая царевна была похожа характером на свою тетку и тезку в. кн. Ольгу Александровну[1].

Впоследствии комиссар Временного правительства В. С. Панкратов, возглавлявший в 1917 году охрану царской семьи в Тобольске и потому постоянно общавшийся с великими княжнами и цесаревичем, был поражен тем, что родители, до того обладавшие безграничными возможностями, не окружили детей лучшими преподавателями, которые могли бы дать им настоящее образование и развитие: "Насколько слабо обращалось внимание на развитие детей, можно судить по тому, с каким интересом, бывало, слушают они, когда рассказываешь им о самых обыкновенных вещах, как будто бы они ничего не видели, ничего не читали, ничего не слышали". В то же время П. Жильяр отмечал, как любила и много читала Ольга Николаевна. Видимо, подбор книг для ее чтения, как и просмотр кинофильмов, контролировался либо самой императрицей, либо гофмейстериной Е А. Нарышкиной.

Мы так подробно останавливаемся на этой, на первой взгляд, мало относящейся к теме статьи стороне жизни последнего самодержца, чтобы показать, почему августейшие дети дружно заявляли, что на яхте "Штандарт" им было "веселее всего" (5, с. 114). Общение с командой "Штандарта" или с офицерами ЕИВ конвоя было для них единственным доступным до войны "окном в мир", хотя, конечно, также значительно искаженным и приукрашенным...

Яхта, принадлежащая лично Государю, занимала исключительное место в жизни царской семьи. По техническим данным самая совершенная из судов такого рода элегантная, комфортабельная, она по праву считалась лучшей в мире.

На этом корабле, каюты которого были обставлены и украшены с изысканным вкусом, Николай II, чаще всего в сопровождении Александры Федоровны и всех детей, отправлялся с визитами в Западную Европу, путешествовал, совершал прогулки, а иногда даже просто жил по нескольку дней, не сходя на берег. Здесь все члены дружной семьи чувствовали себя бесконечно счастливыми. "Такая радость снова быть у себя дома на воде", - записывал Николай Александрович в своем дневнике. По свидетельству очевидцев, даже всегда замкнутая и скованная Александра Федоровна "становилась общительной и веселой, как только ступала на палубу "Штандарта".

С наслаждением отдавались они величественной шири и свободе морского простора, тихой и мерной качке, свежему ветру. Там, на суше, кипели политические страсти, постоянно требовавшие принятия решений по сложнейшим вопросам жизни огромного государства; там было светское общество, со скрытой враждебностью относившееся к непопулярной в стране императрице; а здесь, на борту прекрасной яхты, царила полная иллюзия рая из сказки.

Команда корабля была тщательно вышколена опытными преданными офицерами. Некоторые из них, например, командир яхты капитан I ранга И. И. Чагин и особенно старший офицер Н. П. Саблин[2] были личными друзьями императорской четы.

Офицеры яхты занимали привилегированное положение и чаще, чем даже многие особо приближенные лица, получали приглашения к Высочайшему столу. Сам император и члены его семьи, со своей стороны, принимали приглашения на чай в кают-компанию. И самое главное — "офицеров выбирали с таким расчетом, чтобы они умели создавать атмосферу идиллии и сказки... ".

Но вернемся к дневникам в. кн. Ольги Николаевны.

В июне 1912 года в высшее аристократическое общество Петербурга просочились сведения о якобы намечающейся помолвке Ольги Николаевны с в. кн. Дмитрием Павловичем.[3] Однако она так и не состоялась. Приводя этот факт в своей книге, Э. Радзинский объясняет его исключительно нежеланием императрицы выдать свою старшую дочь замуж за Дмитрия. Неясно, однако, на чем он основывает свое утверждение, что Ольга была влюблена в этого "очаровательного повесу", а потому и отказала двум претендентам на ее руку и сердце — румынскому наследному принцу Каролю и в. кн. Борису Владимировичу[4]. Видимо, фразу маститого писателя о том, что он "рассматривал" (а не изучал!) дневники великих княжен, следует понимать дословно.

В отличие от скупых записей отца и особенно сестры Татьяны, дневники Ольги 1913—14 гг. значительно эмоциональнее и наполнены переживаниями, явно связанными с одним из офицеров яхты "Штандарт". Она постоянно называет его "С", в то время как всех остальных приглашаемых с корабля во дворец или для совместных прогулок, игры в лаун-теннис(теннис на граве) — по фамилиям или именам.

Это определенно начальная буква слова среднею рода, а не имени, потому что в дневнике встречаются только сочетания "мое С. ", "любимое С. ". Зная, как в дружной и любящей царской семье были естественны ласковые обращения друг к другу — "сокровище", "солнце", "счастье", — можно с уверенностью говорить о том, что избранник великой княжны был счастьем, озарившим неведомым ей ранее чувством глубокой и нежной любви ее довольно однообразную жизнь.

По дневникам можно проследить, как увлечение быстро становится душевной потребностью все время видеть его, быть рядом с ним. Она отмечает каждый день, проведенный без него: "так гадко без моего С, ужасно", "без него пусто", "С не видела и грустно". И бесконечно счастлива любой встрече с "милым", "дорогим", "золотым": "ужасно рада видеть его", "до обеда на палубе сидела и наконец мое любимое С пришло", "слишком мне было весело, страшно весело С видеть"... Его временное нездоровье огорчает: "мое С нехорошо себя чувствует, бедное золотце. Спаси его, Господи" она чутко ловит его настроение и отношение к ней.

Несколько дней отсутствия любимого — и тоска переходит в раздражение, прикрываемое нарочитым безразличием. Она отправляется вместе с отцом на полковой праздник казаков лейб-гвардии, кокетничает с офицерами, — но столько радости опять увидеть его, единственного, хотя бы издалека обменяться взглядами.

Так чье же имя так тщательно скрывала в. кн. Ольга, доверяя только дневнику свою тайну, свою первую настоящую любовь?

Чтобы узнать, кто этот таинственный С, мы прежде всего сравнили записи в дневниках отца и дочери, относящиеся к одному и тому же дню. Николай Александрович обычно указывал в них фамилии лиц, присутствовавших на завтраках и обедах, сопровождавших его в прогулках или составлявших партии в различных играх. То же мы находим и в дневниках его детей — краткое перечисление событий текущего дня. Для примера выберем один день, 17 ноября 1913 года.

Николай: "... Сделали общую[5] прогулку с Саблиным и Вороновым (подчеркнуто нами — Авт. ) в Курпаты и обратно. Пили ранний чай. В 7 час. обедали внизу и затем начался бал( белом зале Большого Ливадийского дворца - Авт.). Поиграл в домино. В 12 1/2 танцы кончились и мы ушли к себе наверх".

Ольга Николаевна: "... с Алексеем, П., Н. П., Аней[6] и С, милым, в Орианду и Курпаты. Чай пили вместе, в 7 бол. обед и после бал до 12. 30 м. Очень весело и ужас как хорошо.... Наслаждалась чрезвычайно. С добрый, ласковый... ".

Итак, это лейтенант Воронов, один из шести вахтенных начальников яхты " Штандарт"?

Мы тщательно проверили эту версию, сопоставляя дневниковые записи великой княжны, в которых присутствует -"С", с корабельными вахтенными журналами. Совпадение полное: там, где она пишет, что "С" на вахте, Воронцов действительно дежурит на "Штандарте" а в дни, когда он свободен от службы, — "С" - Воронцов появляется в Ливадийском дворце, на прогулках с царской семьей, в Ялте на балу у кн. М. В. Барятинской, играет с императором и великими княжнами в лаун-теннис.

Да и записи в камер-фурьерских журналах, фиксирующих распорядок каждого дня императорской четы, однозначно приводят к такому же выводу.

И наконец, полное подтверждение тому, что именно этот моряк со "Штандарта" стал предметом нежной любви юной царевны, мы нашли в самих ее дневниках, но об этом несколько позже.

Значит, было в молодом лейтенанте нечто особенное, что в глазах великой княжны выделяло его из командного состава императорской яхты — статных, подтянутых, изысканно светских офицеров?

Павел Алексеевич Воронов родился 29 декабря 1886 года в семье потомственных дворян Костромской губернии. В сентябре 1904 года поступил в Морской кадетский корпус. Его послужной список вначале не отличается от обычной карьеры воспитанника этого престижного учебного заведения: плавание на учебных, а затем военных судах Балтийского флота, в том числе и на крейсере "Аврора", походы за границу. Но в конце ноября 1908 года гардемарин Воронов получает назначение на крейсер "Адмирал Макаров", отправлявшийся в заграничное плавание. И тут молодой моряк оказался в центре событий, за которыми с тревогой и состраданием следил весь мир и которые вписали еще одну славную страницу в великую историю российского флота.

... 15 декабря 1908 года - знаменитое по своей разрушительной силе Мессинское землетрясение. Мощные подземные удары превратили этот город с процветавшей торговлей и туризмом в сплошные руины. Катастрофа затронула и другие города Сицилии, юг Калабрии. В одно мгновение десятки тысяч людей оказались погребенными под обрушившимися стенами зданий, унесенными в море образовавшейся от подвижки дна десятиметровой волной; десятки тысяч обездоленных и раненых, нуждавшихся в немедленной помощи; раздирающие душу крики, стоны, плач. Повторяющиеся в течение 40 минут один за другим толчки вызвали в городах всеобщую панику. В Мессине начались пожары и грабежи — некоторые надзиратели тюрем успели открыть преступникам двери, и злая человеческая воля присоединилась к разрушительной силе стихии.

Получив известие о катастрофе в Сицилии, командующий отрядом российских военных кораблей, находившихся в то время в Средиземном море, контр-адмирал Литвинов отдал приказ срочно подойти к Мессине. В Петербург он радировал:

"Прибыл с кораблями "Цесаревич", "Слава" и крейсером "Адмирал Макаров" в Мессину. Размеры действий катастрофы громадны. Город сильно поврежден. Отправил докторов и команду для оказания помощи... Вследствие переполнения больниц в ближайших городах послал "Славу" в Неаполь для отвоза раненых и доставки оттуда перевязочных материалов и дезинфицирующих средств. Работа всего личного состава вверенного мне отряда выше всякой похвалы... ".

Далее Литвинов сообщал, что его моряки откопали из завалов более 1800 человек, которые были срочно доставлены его кораблями в госпитали.

Пресса Италии была заполнена описанием трогательных сцен спасения погибающих людей русскими моряками, проявившими при этом поразительную энергию и героизм. Из Рима в Россию шла корреспонденцию, которая даже сейчас, по прошествии почти 90 лет, вызывает чувство гордости за наших соотечественников:

"Римские газеты заявляют, что вся Италия горячо приветствовала русского императора, если бы он посетил страну. Печать констатирует, что Россия имеет теперь в лице Италии лучшего друга. В Неаполе офицеры и матросы крейсера "Адмирал Макаров" были встречены восторженной овацией. Где только не появлялись 2— 3 моряка, их окружала толпа восторженных итальянцев. Моряков обнимали со слезами на глазах, и маленькое шествие превращалось в целую процессию. В Санта-Лючии певец Баттистини, каждая нота голоса которого ценится на вес золота, кричал во всю мощь его: "Да здравствуют наши русские братья!" Толпа восторженно это подхватывала и пела "да здравствуют русские", ".... Моряки проявили геройство, извлекая из-под обломков пострадавших, а также принимая участие в спасении денежных средств из банков.... Отнимая денежный шкаф сицилийского банка у бандитов, русские матросы были вынуждены выдержать борьбу с кучкой грабителей, в 3 раза превосходивших их по численности. При этом 6 моряков были ранены".

Король Виктор-Эммануил III от имени итальянского народа выразил признательность своему другу, русскому императору, за энергичные действия его моряков: "В моей глубокой скорби спешу самым сердечным образом благодарить Тебя и Государыню за Ваше искреннее участие в горе, столь тяжко постигшем Италию. Несчастные потерпевшие никогда не забудут деятельную и великодушную помощь, оказанную Твоими славными моряками".

Впоследствии по решению итальянского правительства была отчеканена медаль для вручения особо отличившимся при оказании помощи пострадавшим в Мессинском землетрясении. Награда нашла П. А. Воронова, уже мичмана, в Ливадии осенью 1911 года. По законам того времени на право ее ношения он получил Высочайшее разрешение.

Несомненно, что в кругу царской семьи обсуждалась катастрофа, постигшая Италию. В срочно образованный в столице комитет "Петербург — Мессина" для сбора пожертвований поступили и суммы из личных средств Романовых.

И вот на "Штандарте" появляется непосредственный свидетель и участник тех событий — мичман Воронов( в апреле 1913 года он был произведен в лейтенанты). В глазах доброй, отзывчивой и впечатлительной девушки это был герой, по воле Божьей побывавший в кромешном аду, но вышедший из него, принеся спасение многим несчастным, объятым смертельным ужасом людям.

Знал ли Павел Воронов о любви к нему "первой девицы Империи" и было ли с его стороны какое-то ответное чувство?

Между хорошенькими великими княжнами и младшими офицерами императорской яхты вполне допускался легкий флирт: мы уже говорили об особом положении последних и их роли в жизни царской семьи. Да и как можно было избежать его в кругу красивой, жизнерадостной молодежи, с увлечением предающейся веселым раскованным играм на корабле или на лоне природы: "... Поехали в Н. Массандру. В аллее встретили мое С наконец, Кублицкого и Ипполита. Играли в разные игры, колдуны, кошки-мышки.. Зашли к Алексею на поляну, где пили чай и картошку пекли, в сене валялись".

Но была граница, которую никто не переступал, недаром офицеров "Штандарта" приближенные сравнивали с пажами или рыцарями средневековья. И все же, если внимательно вчитаться в записи дневников Ольги Николаевны, можно заметить, что молодой лейтенант довольно серьезно увлекся молодой княжной, очарованный ее обаянием и умом, которые отмечал в своей ученице и швейцарец Жильяр. Иначе чем можно объяснить выходящие уже за рамки придворного этикета проявления радости при встрече с царской дочерью, его стремление хотя бы издали (даже с помощью подзорной трубы!) обменяться с ней взглядами, а на устраиваемых для молодежи танцах — чаще всего быть ее кавалером?

С декабря 1913 года в дневниках Ольги появляются сначала отдельные слова, а затем и целые фразы, записанные придуманным ею шифром. В этом она повторяет свою мать: принцесса Алиса Гессенская тоже с молодых лет доверяла свои потаенные чувства дневнику, заменяя буквы соответствующим значками. Не надо обладать особыми познаниями в технике шифрования, чтобы раскрыть значение таких "иероглифов", подставляя последние в нежные слова, всегда обращенные к Павлу:

Этими же значками будут написаны потом и строки, наполненные горечью и тоской по несбывшемуся счастью.

Несомненно, что оба они, и прежде всего Воронов, понимали всю безысходность своих отношений.

Для него чувство долга и преданности своему государю, который, к тому же, явно выделял его, как и Саблина, из всей команды "Штандарта", — не позволило питать хотя бы малейшую надежду на иной поворот своей судьбы.

Для нее — еще был далек пример тетки, в. кн. Ольги Александровны, сумевшей отстоять свое чувство любви к гвардейскому офицеру и добиться от своего царствующего брата и матери, вдовствующей императрицы Марии Федоровны, разрешения на морганатический брак, так сурово осуждаемый законами о престолонаследии династии Романовых.

Ноябрь и начало декабря 1913 года, судя по дневнику, самые радостные в жизни великой княжны: все вокруг прекрасно, ей весело, она бесконечно счастлива.

3 ноября Ольге Николаевне исполнилось 18 лет. В честь этого события был устроен большой обед и танцы на юте "Штандарта". Этот свой праздник она вспоминала, наверное, потом в Екатеринбурге, среди мерзости окружающих ее охранников, как чудесный, далекий сон: удивительно теплый и тихий для ноябрьского Крыма вечер, сверкающая иллюминация яхты, палуба, украшенная гирляндами зелени, музыка, красивые, нарядные люди и, конечно же, он — ласковый, добрый, любимый...

Единственно, что огорчает в последние недели пребывания в Крыму — "он все время с Клейнмихелями"[7]. Несколько дней подряд они не видятся, она рассержена и при встрече — "ни слова не говорила и не хочу". Но досада быстро проходит, не настораживает и внезапное приглашение к Высочайшему завтраку в Ливадийский дворец графини Е. П. Клейнмихель, старшая племянница которой, Ольга, — фрейлина ЕИВ.

Мы никогда не узнаем, была ли помолвка с Ольгой Клейнмихель решительным шагом к развязке, выбранным самим Вороновым, или же августейшие родители, заметив особую нежность в отношениях своей своенравной дочери и гвардейского офицера, поспешили разлучить их, дабы избежать пересудов и сплетен, всегда сопровождавших жизнь царской семьи? В последнем случае, наверное, почтенной графине дали тактично понять, что Их Величества благосклонно отнесутся к тому, что фрейлина О. К. Клейнмихель и лейтенант Гвардейского экипажа П. А. Воронов соединят свои судьбы — тем более, что молодые люди явно симпатизировали друг другу.

Единственное, что можно утверждать уверенно, — грусть, которую сразу же заметила в своем любимом Ольга Николаевна, совсем не соответствовала такому, казалось бы, радостному событию в его жизни.

17 декабря яхта " Штандарт" взяла курс на Севастополь, а 19 семья прибыла в Царское Село. "У всех нас осталась тоска по Крыму", — записал Николай II в своем дневнике.

А для его старшей дочери вскоре начались дни горьких переживаний, которые можно было доверить только дневнику и только тайнописи: "Я узнала, что С женится на Ольге Клейнмихель. Пошли ему господь счастье, любимому моему. Тяжело, грустно. Был бы он доволен".

Январь 1914 года был для нее самым мучительным. Не подозревая, какую боль доставляют они несчастной девушке, Анна Вырубова и великие княгини, приезжая в Царское Село, рассказывали о Воронове и его невесте, о готовящейся свадьбе. "... Пришла на 5 м<инут> т. Элла(В. кн Елизавета Федоровна, старшая сестра императрицы). У нее были гр. Клейнмихель, Ольга и С, но не мое! (Счастье, но не мое? — Авт. ). Скучно и суетливо" "Уже на сердце не хорошо, болит, плохо себя чувствует и спала только 1 1/2 часа... ".

Первая личная драма, уготовленная Ольге судьбой только за то, что она — царевна, должная подчиняться законам Императорского Дома и "хранить тишину и согласие" этого Дома...

На свадьбу П. Воронова 7 февраля прибыл сам император со всей семьей. Событие это описано в дневниках и отца, и дочери, причем Ольга первый (и последний!) раз сама раскрывает, кого она называла своим Счастьем: "В 2 ч. приехал С. М. и Сандро[8] благословляли его. Около 1/23 мы с Папа и М. поехали в полковую церковь на свадьбу П. А. Воронова и О. К. Клейнмихель. Дай им Господь счастья. Оба взволнованы... Познакомились с родителями и 2 сестрами С, миленькие... Ездили к Клейнмихель. В доме для поздравления много народа". Сухая, сдержанная запись, а на сердце так горько и тяжело!

Сразу после свадьбы Павел Воронов получает двухмесячный отпуск, а затем назначение вахтенным начальником на императорскую яхту "Александрия", предназначенную для "внутреннего плавания" — непродолжительных прогулок членов царской семьи вдоль побережья Финского залива. На "Штандарте", вновь отправлявшемся весной 1914 года в Крым, его сменяет лейтенант В. К. Молоховец, мельком упоминаемый в дневниках Николая II и Ольги Николаевны за 1914 год.

Теперь они видятся редко, а вскоре Великая война разъединит их окончательно.

А она продолжает любить "С", глубоко затаив свое чувство и доверяя его дневнику в коротких записях: "С. видела! Благодарю Господа!", "Спаси его, Господи!"

В последний момент перед началом грозных событий, которые вскоре потрясут весь мир, судьба давала Ольге — единственной из всей царской семьи — шанс на спасение от расправы, последовавшей через четыре года в Екатеринбурге. Как сложилась бы жизнь русской великой княжны, согласись она выйти замуж за румынского наследного принца Кароля?[9] Но она отказалась весьма решительно, а родители не настаивали.

Интересно в этой связи свидетельство С. Д. Сазонова, бывшего тогда министром иностранных дел России и доказывавшего желательность этого брака с политической точки зрения.

В январе 1914 года в Петербурге состоялось освящение памятника в. кн. Николаю Николаевичу-старшему, Главнокомандующему русской армией в войне 1877—78 гг. Для участия в последовавших торжествах Николай II пригласил Румынский Двор и представителей румынской армии — "для сохранения живой памяти нашего братства по оружию за освобождение Болгарии". Сразу же по прибытию в Россию наследных принца и принцессы Фердинанда и Марии[10] и их двадцатилетнего сына, некоторые столичные газеты поместили на первых полосах фотографии в. кн. Ольги Николаевны и принца Кароля. Слухи об их возможной помолвке не были лишены основания.

"По многим причинам, — пишет С. Д. Сазонов, — этот брак мог быть признан Русским Двором весьма подходящим и по политическим соображения желательным, чего я не скрывал от Государя и Императрицы. Их Величества, не возражая ничего против моих доводов, настаивали только на том, чтобы брак великой княжны... состоялся только при более близком знакомстве молодых людей между собой и при непременном условии свободного согласия на него Их дочери".

В течение почти недельного пребывания румынских гостей в Царском Селе Ольга везде сопровождала Карлушу — так ласково-иронически называла она Кароля в дневнике марта 1914 года. При прощании императорская семья получила приглашение посетить в ближайшее время Румынию с ответным визитом. С. Д. Сазонов убедил Николая и Александру Федоровну, что удобнее всего совершить это путешествие из Ливадии, куда вскоре они должны были отправиться на отдых. По взаимному соглашению свидание было назначено на 1 июня.

И далее министр приводит содержание доверительного разговора на брачную тему, который у него состоялся с императрицей на террасе Ливадийского дворца перед самым отплытием "Штандарта" в Констанцу. Касаясь дальнейшей судьбы своих дочерей, Александра Федоровна с волнением говорила о том, что сама она, до замужества скромная гессенская принцесса, мало подвергалась риску политического брака, но со страхом думает о положении великих княжон, занимавших одно из самых высоких мест в европейской династической иерархии: "Вы понимаете, как трудны браки в Царствующих Домах... Дело Государя решить, считает ли он тот или иной брак подходящим для своих дочерей или нет, но дальше этого власть родителей не должна идти".

Встречу в Констанце подробно описали П. Жильяр и С. Д. Сазонов. Война помешала еще одному приезду румын, теперь уже в Ливадию, которую подготавливал деятельный русский министр иностранных дел на осень 1914 года. Последняя встреча Кароля и Ольги состоялась уже только в 1917 году, незадолго до отречения Николая II от престола. Русской дипломатии удалось тогда убедить Румынию открыто выступить на стороне стран Антанты, и Кароль приезжал в Россию для знакомства с положением на фронтах.

Итак, помолвка не состоялась. Но, изучая литературу, изданную о Кароле II на русском языке убеждаешься, что, сохранив себе жизнь в браке с ним, старшая дочь последнего императора никогда не была бы счастлива — слишком разными они были...

15 (28) июля Австрия начала военные действия против Сербии, 19 июля (1 августа) Германия объявила войну России. "Мерзавцы!" — так восприняла это известие в. кн. Ольга Николаевна. Вряд ли она тогда почувствовала, что этот день — начало пути на Голгофу, который предопределен всей их семье.

Во время войны Александра Федоровна и две старшие великие княжны, сдав экзамены на сестер милосердия, самоотверженно работали в царскосельском госпитале, выполняя не только все обязанности по уходу за ранеными, но и умело ассистируя при операциях. Окровавленные, обнаженные мужские тела и две чистые, целомудренные девушки — это высшее общество сразу осудило и поставило в вину императрице.

Сохранившиеся дневники Ольги Николаевны военных лет наполнены записями о работе в госпитале, о своих подопечных, которых она, как добрый и отзывчивый человек, очень любила и жалела. Были среди раненых офицеров те, которых она как-то выделяла, но никто из них не стал для нее "С" — Счастьем, заполнившим всю ее только начавшую расцветать жизнь...

Сведения о дальнейшей судьбе лейтенанта Воронова, которые нам удалось собрать, скупы и отрывочны. Вскоре после начала войны он получил назначение в действующую армию, воевал в составе 2-го отдельного батальона Гвардейского Экипажа и в Собственном ЕИВ сводном пехотном полку[11]. В его послужном списке военных лет — несколько высоких наград за проявленное в боях мужество и храбрость.

Весь февраль и март 1917 года он находился в отпуске. Это обстоятельство дает нам право предположить, что Павел Алексеевич не был в составе тех отрядов Гвардейского Экипажа, которые под красным флагом привел к Таврическому дворцу в. кн. Кирилл Владимирович 1 марта, т. е. еще до отречения императора от престола.

Этот двухмесячный отпуск спас не только офицерскую честь Павла Воронова[12], но, как оказалось, и его жизнь.

Приведем отрывок из книги гр. М. Клейнмихель, приходившейся родственницей его супруге. Он интересен не только как подтверждение характеристики, данной нами избраннику великой княжны Ольги, но и как еще одно свидетельство жестокости русской революции. УВЫ! Были в истории русского флота не только деяния во славу и величие Отчизны, было и такое, о чем тяжко писать, но знать это нужно...

Преклонного возраста графиню Временное правительство держало под домашним арестом по нелепому обвинению в шпионаже в пользу Германии. Одинокую женщину охраняли 33 матроса, среди которых были и те, кто служил ранее на императорской яхте "Штандарт"[13].

"Однажды, — пишет М. Клейнмихель, — я спросила молодого матроса с добродушным лицом, знает ли он лейтенанта Воронова.
— Воронова, — воскликнул он, и лицо его радостно засияло, — еще бы, ведь он был моим начальником на императорской яхте. Мы его очень любили, не правда ли? — обратился он с вопросом к своим товарищам.
— Конечно; он был хорошим офицером и хорошим начальником, — подтвердили они, — и мы были счастливы, что он еще до революции отпросился в отпуск, т. к. в противном случае мы должны были бы его убить наравне с другими.
— Как, — воскликнула я, — его убить? Вы же говорите, что он был хорошим офицером и вы все его любили?
— Ну да, мы его любили, но все-таки мы бы его убили: он значился в списке. Было решено. Мы бы не могли поступить иначе.
Симпатичный матрос стал мне рассказывать, и лицо его приняло жестокое выражение, что существуют две категории офицеров — такие, каких просто убивают, и такие, которым перед тем, как их убить, отрезают носы.
— Какой ужас! — воскликнула я. — Почему?
— Это имеет свое основание: были офицеры, которые во время учебных стрельб имели привычку запускать палец в дуло ружья и затем держать его у нашего носа и, если на пальце оказывались следы сажи, нас наказывали. Именно у таких офицеров мы отрезали носы.
— Значит, вы чувствовали себя постоянно обиженными, что вы решили мстить таким страшным способом?
— Нет, — ответил он мне просто — тогда это никого не обижало, об этом и не думали. Но после мы поняли, что это было оскорблением нашего человеческого достоинства.
— Да, да, — подхватили матросы, — оскорблением человеческого достоинства.
Они произнесли этот как заученный урок. " [14]

В апреле 1917 года приказом по Морскому ведомству Воронов был переведен в Черноморский флот, куда явился только через месяц, а в августе зачислен в "резерв чинов флота". Последнее, очевидно, вновь его спасло от изуверств "революционных матросов" Севастопольского Совдепа с приходом власти большевиков.

Лейтенанту Воронову пришлось пережить долгие месяцы скитаний по Крыму и Украине, скрываясь от комиссаров Временного правительства и большевиков. С осени 1918 года и вплоть до эмиграции из России он был активным участником Добровольческой армии, выполняя опасные поручения ее Главного штаба.

Зимой 1920 года Павел Александрович и Ольга Константиновна на английском пароходе "Ганновер", отправлявшемся из Новороссийска, навсегда покинули Родину.

Как и все эмигранты, только за границей он узнал достоверные сведения о трагической гибели той, которая доверила своему дневнику тайну их мимолетного счастья. Скончался П. А. Воронов в США в 1964 году, похоронен в городе Джорданвилле, штат Нью-Йорк.

Судьба оказалась к нему более милостива — он прожил долгую и интересную жизнь.

Авторы текста: Николай КАЛИНИН, Марина ЗЕМЛЯНИЧЕНКО

---

Примечания:

1. Сестре Николая II, в. кн. Ольге Александровне, Александр Михайлович посвятил самые теплые слова своей книги. Ее ум, стойкость, редкие душевные качества, верность в любви и дружбе вызывали у него чувство искреннего восхищения.[вернуться]
2. Этот Саблин (а их было трое, и все связаны со службой на "Штандарте" в разные годы) постоянно упоминается в дневнике и переписке Николая II, чаще всего под начальными буквами его имени и отчества - Н. П. Такое же дружеское ласковое сокращение имени будущего командира яхты встречается и в дневнике в. кн. Ольги.[вернуться]
3. В. кн. Дмитрий Павлович (1891-1942) — двоюродный брат Николая II, сын п. кн. Павла Александровича от первого брака с принцессой Александрой Георгиевной, старшей дочерью греческого короля Георга I. До опалы, последовавшей a участие в убийстве Распутина, — один из самых любимых родственников в царской семье. [вернуться]
4. В. кн. Борис Владимирович (1877-1943) — двоюродный брат Николая II, сын в. кн. Владимира Александровича и в. кн. Марии Павловны — старшей [вернуться]
5. Под общими Николай Алексеевич подразумевал прогулки со всеми, или некоторыми из детей, очень редко вместе с императрицей [вернуться]
6. С Папа, Николаем Павлович Саблиным, Анной Вырубовой Это обычные сокращения в дневниках отца и дочерей[вернуться]
7. Графини Ольга и Татьяна Константиновны Клейнмихель гостили тогда в кореизском имении своей тетки, Екатерины Петровны, широко известной в России своей благотворительной деятельностью.[вернуться]
8. М<ама> — императрица Александра Федоровна, Сандро — в. кн. Александр Михайлович. [вернуться]
9. Кароль II (Карл) Гогенцоллерн (1893-1953) находился на румынском престоле с 1930 по 1940 г. Был трижды женат; отец экс-короля Михая. [вернуться]
10. Мария Саксен-Кобург-Готская (1875-1938), внучка Александра II по материнской линии. [вернуться]
11. Сводный Его Императорского Величества полк отбирался из частей гвардии и являлся своего рода Почетным легионом. Его специальной функцией до войны была личная безопасность императора.[вернуться]
12. Появление командира Гвардейского Экипажа со своим полком перед председателем Государственной Думы М. В. Родзянко с выражением готовности служить новой власти рассматривается сейчас некоторыми историкам не только как личное предательство п. кн. Кирилла в самый трагичный для существования династии момент, но и как факт, в значительной мере повлиявший на ход последовавших "тем событий начала марта 1917 года. [вернуться]
13. Известие о том, что матросы "Штандарта", которые все не только лично хорошо знали царскую семью, но и постоянно пользовались ее благодеяниями, перешли на сторону мятежников, было, пожалуй, самым тяжелым ударом для императрицы Александры Федоровны после Манифеста об отречении Николая. В отчаянии она проговорила: "Мои матросы, мои личные матросы, я не могу поверить в это". [вернуться]
14. Как не согласиться после таких "откровений" с М. Палеологом, французским послом в России во время 1-й мировой войны, назвавшем психологию русского народа "самой загадочной, самой неустойчивой и самой непонятной во всем мире". [вернуться]

голицинский дворец кореиз

голубая комната воронцовского дворца

гончарное крым

гончарные трубы

Владелец имения "Харакс", генерал-лейтенант, генерал-адьютант, в.кн.Георгий Михайлович (1863-1919), третий сын в.кн.Михаила Николаевича, начал свою военную карьеру службой в Лейб-гвардии Егерском полку, отличался меткой стрельбой, за что представлялся к высоким наградам. Затем последовательно назначался на командные должности: Л.-гв.Конно-артиллерийскую бригаду, Л.-гв.Уланский полк, был командующим эскадроном Его Императорского Величества. Однако из-за больной ноги кавалерию пришлось оставить. В годы первой мировой войны великий князь состоял при Ставке Верховного Главнокомандующего, где основной его задачей были постоянные поездки по фронтам с последующим составлением донесений об общем положении. Кроме того, он выполнял разовые ответственные поручения, например, в 1915-16гг. ездил с особой миссией в Японию.

Некоторые черты характера и, главное, наклонности Георгия Михайловича напоминали в.кн.Петра Николаевича: те же мягкость, деликатность, увлечение искусством, незаурядные способности к живописи и рисованию. Последнее нашло в конце концов очень удачное применение: в 1896 году Николай II назначил его директором Русского музея Императора Александра III в Петербурге, и великий князь принимал самое горячее участие в создании музейной коллекции живописи и скульптуры.

Отличался особой страстью к охоте, за что был избран почетным членом Русского общества любителей породистых собак, и к нумизматике. Его собственное уникальное собрание старинных русских монет не имело себе равных. С 1888г. Георгий Михайлович упорно работал над многотомным каталогом своей коллекции с полным историческим описанием каждого экспоната. Он автор известного труда "Русские монеты XVIII и XIX веков", получившего высокую оценку специалистов, Он был также инициатором издания пятнадцатитомного "Корпуса русских монет XVII — XIX веков", финансировал работы по его подготовке. До сих пор его книги по нумизматике представляют большую научную и историческую ценность, а личная коллекция монет великого князя была в России наиболее полной.

Весьма далекий от большой политики, в.кн.Георгий Михайлович все же счел необходимым присоединиться к обращениям своих братьев - Николая, Александра и Сергея - к Николаю II, предупреждавших царя о трагических последствиях для династии преступной бездеятельности правительства перед лицом стремительно нараставшей в стране революционной ситуации:

"Милый Никки, - писал он в ноябре 1916 года, - если в течение ближайших двух недель не будет создано новое правительство, ответственное в своих действиях перед Государственной Думой, мы все погибнем".

Предчувствие не обмануло Георгия Михайловича: 28 января 1919 года вместе с тремя другими великими князьями он был расстрелян большевиками в Петропавловской крепости. Его супруга, в.кн.Мария Георгиевна и две дочери, Нина и Ксения оказались к началу бурных событий февраля 1917 года в Англии и в Россию больше не возвращались, сохранив тем самым себе жизнь.

Сохранилось письмо, которое Георгий Михайлович написал своей жене, Марии Георгиевне в Англию.

"Мы находимся в тюрьме уже в течение 14 дней, и самое страшное то, что до сих пор нам не предъявили никакого обвинения. Многие из охранников помнят меня с фронта, и мы разговариваем друг с другом очень вежливо. Их идеи довольно путаны и являются следствием политической пропаганды — той пропаганды, которая превратила их в стадо обманутых детей"..."Я твердо решил, что если мне суждено умереть, то смерть я хочу принять, глядя ей прямо в глаза, без всякой повязки на глазах".

Великие князья Дмитрий Константинович и Георгий Михайлович умерли с молитвою на устах: "Прости им, господи, не ведают, что творят". В официальных сообщениях большевиков говорилось, что Романовы расстреляны как заложники за убийство в Германии вождей немецких коммунистов Розы Люксембург и Карла Либкнехта.

Летом 1999 года Великий князь Георгий Михайлович признан федеральным законом "О реабилитации жертв политических репрессий" невиновным, полностью реабилитирован, о чем выдана справка Петербургской прокуратурой Великой княжне Леониде Георгиевне Романовой.

германская архитектура

геродот на войне как на войне

героевка черное море

гигиенист- эрисман

У семьи Великого князя Константина Константиновича не было собственного имения на юге и поэтому они отдыхали у родственников в "Хараксе", принадлежавшем Георгию Михайловичу, или в "Кичкинэ", имении брата Дмитрия Константиновича.

Большая семья Константина Константиновича была тесно связана узами любви и дружбы, простотой и откровенностью отношений. Великий князь был счастлив в семейной жизни, имея шесть сыновей и двух дочерей.

Дети занимали особое место в жизни князя, воспитанию детей он уделял большое внимание. Почти весь день был посвящен занятиям. Уже в 6-30 утра князь-отец приходил к детям читать Евангелие. В 8 часов начинались занятия и продолжались с небольшими перерывами на обед, прогулки, верховую езду до восьми часов вечера. Семья жила просто, избегая ненужной роскоши, дети, например, получали по 3 рубля в месяц на мелкие расходы, — купить марки, открытки, сделать близким небольшие подарки. Отец был для детей идеалом.

Среди детей Великого князя выделялся четвертый сын, князь Олег Константинович, — это отмечали все, знавшие молодого князя. С детства он отличался слабым здоровьем, поэтому его часто возили в Ливадию. В отличие от других Великих князей, которые почти все получили специальное военное образование, он с разрешения государя императора поступил в специальные классы Александровского лицея, где вел основательную подготовку в области общественных и государственных наук.

Письмо, написанное князем Олегом отцу в день его совершеннолетия, раскрывает суть характера этого мальчика "Я думаю довольно много, думаю и, дай Бог, всегда буду думать о том, как мне лучше достигнуть своей цели — сделать много добра Родине, не запятнать своего имени и быть во всех отношениях тем, чем должен быть русский князь".

Кроме занятий, князь Олег любил читать русских классиков, играл на рояле, писал стихи и сочинял в прозе.

У него было намерение написать историю жизни и деятельности императора Александра II, своего деда Великого князя Константина Николаевича, хозяина Ореанды. Интересен и такой факт: в десять лет князь Олег начал вести дневничок, ставя

в нем крестики и точки, отмечая крестиками свои хорошие поступки, а точками — дурные.

Когда началась Первая Мировая война, князь Олег с братьями пошел на фронт. В дневнике военных действий есть у него такая запись: "Мы все, пять братьев, идем на войну со своими полками. Мне это страшно нравится, так как это показывает, что в трудную минуту Царская Семья держит себя на высоте положения. Мне приятно, мне только радостно, что мы, Константиновичи, все впятером на войне".

Последнее письмо князь написал родителям И сентября 1914 года. Заканчивалось письмо словами: "Молитесь же за нас! Да поможет Бог нашим войскам поскорее одержать победу".

Через две недели после этого письма смерть отняла князя от любимых родителей. Князь Олег Константинович умер от раны, полученной в бою с неприятелем. Ему шел двадцать второй год.

генуэзская республика

генуэзцы

георгий победоносец

гераклейская

Великий князь Петр Николаевич был человеком военным, однако от природы имел художественные наклонности — хорошо рисовал, серьезно занимался архитектурой, особенно архитектурой церквей, а знаменитый византиевед академик Н. П. Кондаков высоко ценил великого князя как незаурядного ориенталиста. В 1899 году,Николай II назначил в. кн. Петра Николаевича Председателем "Высочайше утвержденной научно-художественной комиссии по составлению проекта реставрации бывшего ханского дворца в Бахчисарае", в состав которой вошли академик Н.П.Кондаков и архитектор Н.П.Краснов.

В 1904-1909гг. в.кн.Петр Николаевич занимал весьма высокую должность генерал-инспектора по инженерной части, затем был почетным председателем Главного военно-технического управления. В годы первой мировой войны постоянно находился при в.кн.Николае Николаевиче мл., выполняя его поручения. Вместе с братом эмигрировал в 1919 году из Крыма.

Удивительно, насколько непохожи были по складу характера и наклонностям два брата, великие князья "Николаевичи" - Николай и Петр. Несмотря на противоречивость мнений о Николае Николаевиче-младшем[1], составленных авторами многочисленных воспоминаний о нам, в главном они сходятся: это была яркая, сильная личность, человек честолюбивый, вспыльчивый, зачастую резкий в обращении, но несомненно обладавший талантом крупного военачальника, воевало преданный военному делу, и теоретически, и практически знавший и любивший военное ремесло.

В.кн. Петр Николаевич был полной противоположностью своему старшему брату. Тихий, застенчивый, он стал военным явно только в силу незыблемых традиций мужской половины династий Романовых.[2] Его серьезными увлечениями были искусство и коллекционирование старинных рукописей по истории, коневодство и разведение породистых собак (в основном такс, что, кстати, приносило ему некоторый доход).

Видимо, эта внешняя "невыразительность" Петра Николаевича и его неспособность контролировать собственные имущественные дела дали повод выдающемуся государственному деятелю России графу С.Ю.Витте довольно нелестно охарактеризовать этого представителя Романовых:

"Петр Николаевич был очень милый малый, каким он остался и по настоящее время, но весьма ограниченный и с точки зрения деловой - человек совершенно ничтожный".

Но еще более резкий отзыв оставил Сергей Юльевич в своих "Boспоминаниях" о женах великих князей Петра и Николая - Милице(1866-1951) и Анастасии(1868-1935), дочерях черногорского князя Николы I Негоша:

"Ох уж эти черногорки, натворили они бед России... Чтобы рассказать, какие пакости они натворили, нужно написать целую историю; не добром помянут русские люди их память...".

Негодование Витте столь велико, что двух сестер он в основном называет не по именам, а под номерами: черногорки №1(Милица) и №2(Анастасия).

Справедливости ради следует сказать, что эти две смуглые балканки, особняком стоявшие в ряду царской родни, вызывали неприязнь очень многих - как в аристократических кругах, так и у высшей интеллигенции. Именно им ставали в вину и появление при Дворе Григория Распутина, и огромные суммы, уходившие из российского бюджета в казну Николая Черногорского, и увлечение модным тогда спиритизмом, охватившим затем все светское общество, и многое другое.

Сестры окончили Смольный институт благородных девиц в Петербурге, после чего старшая в 1889 году вышла замуж за в.кн.Петра Николаевича, а младшая - сначала за князя Георгия Лейхтенбергского.[3]

Супружество Анастасии Николаевны оказалось неудачным: князь Георгий Максимилианович, для которого это был второй брак, вел довольно легкомысленный образ жизни за границей, где в основном все время и пребывал.

Взаимная и, видимо, сильная любовь герцогини Станы(так звали в.кн.Анастасию Николаевну в царской семье) Лайхтенбергской и в.кн.Николая Николаевича-младшего началась, когда они оба уже были в зрелом возрасте - ему под 50, ей - около 36 лет. Великий князь сразу же порвал многолетнюю связь с актрисой Александрийского театра Марией Потоцкой, а Анастасия Николаевна потребовала от мужа развода.

В императорской фамилии бракоразводные процессы были весьма сложным делом и начинались с прошения на имя государя. Для наглядности приведем отрывок из письма Георгия Лейхтенбергского Николаю II от 30 октября 1906 года:

"Ваше Императорское Величество! Ее Высочество просит меня дать ей согласие на развод, для того чтобы по признании нашего брака законно расторгнутым, вступить в новый брак с ЕИВ в.кн.Николаем Николаевичем. Дело о разводе было возбуждено Ея И.В., а я со своей стороны, сохраняя полное к ней расположение и любовь, и полагая сделать ее счастье, соглашаюсь на развод, подавляя в себе все чувства, присущие человеку, мужу и отцу. Соглашаясь на развод, я считаю необходимым оставить за собою по отношению детей от нашего брака[4] все права отца. <...> Я оставляю сына и дочь на попечении их матери, но, в свою очередь, я вправе желать, чтобы дети сохраняли бы расположение ко мне.<...> Мое благословение всегда будет над ними, вместе с горячими молитвами о счастии их матери и их самих. Позвольте надеяться, что Ваша Величество не откажете мне в моей тяжелой просьбе".

Вступление в брак в.кн.Николая Николаевича с в.кн.Анастасией Николаевной осложнялось двумя обстоятельствами, которые всегда осуждались православной церковью, а тем более в отношении к столь высокородным лицам: Николай и Петр, родные братья, становились, таким образом, мужьями двух родных сестер, к тому же, невеста была разведенной женщиной..

Однако великий князь все-таки добился Высочайшего разрешения жениться на герцогине Лейхтенбергской, в основном благодаря поддержке вдовствующей императрицы Марии Федоровны, всегда ценившей "Николашу". Венчаться решили в Крыму, в Ялте, и там же, в южнобережном имении Анастасии Николаевны "Чаир"[5] провести медовый месяц, чтобы как можно меньше привлекать к этому событию внимание прессы. Как записал в своем дневнике за 1907 год Николай II, 10 апреля состоялся "обед в Гусарском полку, который был также мальчишником для Николаши", 11-го апреля - "Обедали: Николаша, Стана и Петюша(в.кн Петр Николаевич- прим авт).Перед их отъездом в Крым благословили первых иконами к предстоящей свадьбе", а 13-го - "В 6 час. простились с Николашей".

---

Примечания:

1. В.кн.Николай Николаевич-младший /1856-1929/, внук императора Николая I, сын видного государственного и военного деятеля России в.кн.Николая Николаевича-старшего /1831-1891/, В 1876 году окончил Николаевскую академию генерального штаба. В русско-турецкую войну 1877-78гг. состоял при штабе своего отца, который был тогда командующим русской армией на Балканах. Позже служил в гвардейской кавалерии. В 1895-1905гг. - генерал-инспектор кавалерии. В 1905-1907гг. Председатель Государственного военного совета обороны, в 1905-14гг. - командующий войсками гвардии и Петербургского военного округа. С июля 1914-го (еще до начала мировой войны) и до августа I9I5 года -Верховный Главнокомандующий. После смещения с этой высшей военной должности был назначен наместником Кавказа и командующим Кавказским фронтом. В этом качестве пребывал вплоть до Февральской революции.[вернуться]
2. В 1904-1909гг. в.кн.Петр Николаевич занимал весьма высокую должность генерал-инспектора по инженерной части, затем был почетным председателем Главного военно-технического управления. В годы первой мировой войны постоянно находился при в.кн.Николае Николаевиче, выполняя его поручения. Вместе с братом эмигрировал в 1919 году из Крыма. [вернуться]
3. Князь Георгий /Юрий/ Романовский, герцог Лейхтенбергский, третий сын в.кн.Марии Николаевны, старшей дочери императора Николая I и герцога Максимилиана Лейхтенбергского.
   Брачные союзы "черногорок" с Романовыми имели явную политическую окраску. Как раз тогда Александр III разорвал традиционные узы с Германией, союз с Францией был еще в зародыше, а из всех славян черногорци более всех симпатизировали России. За обедом, данным в честь Николы I Негоша, император провозгласил свой знаменитый тост, чуть было не обернувшийся дипломатическим скандалом: "За моего единственного друга, князя Николая Черногорского".[вернуться]
4. От герцога Лейхтенбергского у в.кн.Анастасии Николаевны было двое детей - сын Сергей (р.1890) и дочь Едена (р.1892). [вернуться]
5. "Чаир" в.кн.Анастасии Николаевны являлся частью бывшего имения "Барбо-Кристо", приобретенного в 1865 году светлейшим князем С.М. Воронцовым у кн.А.Б.Мещерской и занимавшего тогда территорию в 43 десятины. После смерти князя его супруга. кн.М.В.Воронцова продала "Барбо-Кристо" дворянам Титушкину и Токмаковой, которые, в свою очередь, начали распродавать его частями разным лицам. Так образовались имения "Дюльбер", "Мурад-Авур", гр.Клейнмихелей и др. У одного из таких частных владельцев, некоего Яблотова, и приобрела Анастасия Николаевна в 1898 году первые 1,5 дес. своего будущего "Чаира", а в 1902 году площадь усадьбы увеличилась за счет покупки двумя частями еще 2,5дес. земли. [вернуться]

Текст из книги Николая КАЛИНИНА и Марины ЗЕМЛЯНИЧЕНКО "Архитектор Высочайшего Двора
Н.П.Краснов

 

Председателем "Высочайше утвержденной научно-художественной комиссии по составлению проектов реставрации бывшего Ханского дворца в Бахчисарае" Николай II назначил великого князя Петра Николаевича, известного ориенталиста. Великий князь, а также академик Н. П. Кондаков, выдающийся русский византиевед, и архитектор Н. П. Краснов играли основную роль в составлении проекта реставрации и руководстве всеми работами.

 

В период Первой Мировой войны Великий князь Петр Николаевич находился при брате, главкоме Николае Николаевиче в звании генерал-инспектора инженерных войск. После отставки Николая Николаевича последовал за ним в Тифлис, потом в Киев. Затем находившееся там Романовы получили разрешение выехать в Крым.

Петр Николаевич с женой, дочерями Марией и Надеждой и сыном Романом оказались в своем южнобережном имении "Дюльбер". Толстые стены дворца спасли их и других членов царской семьи от расправы воинственно настроенных представителей Ялтинского совета, настаивающих на немедленном расстреле всех Романовых.

Великий князь Александр Михайлович уже а эмиграции в "Книге воспоминаний" писал: "Я никогда не думал о том, что прекрасная вилла Петра Николаевича имеет так много преимуществ с чисто военной точки зрения.

Когда он начал ее строить, мы посмеивались над чрезмерной высотой его толстых стен и высказывали предположение, что он, вероятно собирается начать жизнь "Синей бороды". Но наши насмешки не изменили его решения. Он говорил, что никогда нельзя знать, что готовит нам отдаленное будущее. Благодаря его предусмотрительности Севастопольский совет располагал хорошо укрепленной крепостью. "

Южный берег оказался берегом спасения для членов царской семьи. Позднее великий князь Александр Михайлович писал: "Если бы мои братья Николай, Сергей, Георгий своевременно прибыли к нам в Ай-Тодор, они были бы живы".

В апреле 1918 года Ялту оккупировали немецкие войска. Романовым было предложено выехать в Германию, но никто из семьи это предложение не принял. Вскоре немцев в Крыму сменили части Антанты. В декабре 1918 года в Севастополь прибыл британский военный флот и его командующий адмирал Кэльт-роп объявил, что английский король дает в распоряжение вдовствующей императрице, Марии Федоровне корабль для отъезда

в Англию. Но императрица отказалась покинуть Крым, если ей не разрешат взять с собой всех ее друзей, которым угрожает месть большевиков. Ее племянник король Георг V дал согласие. В конце марта в Севастополь прибыл британский крейсер "Мальборо", на котором царской семье, их друзьям придется покинуть родину. 29 марта императрица и ее родственники поднялись на крейсер, офицеры и матросы стояли на палубе по стойке "смирно" и оказывали почести, причитающиеся монарху.

Два дня большой линкор стоял у берега Ялты, окруженный крейсерами, эскадренными миноносцами и другими меньшими судами. На них эвакуировалось большое количество людей, главным образом, друзья и родственники императорского дома. Крейсер "Мальборо" покидал Ялту последним, — такова была воля императрицы Марии Федоровны.

"Наступил момент, решивший нашу судьбу: медленно, почти незаметно мы покинули рейд Ялты" — запомнил этот миг двадцатидвухлетний сын хозяина "Дюльбера" князь Роман Петрович.

После долгих путешествий вдовствующая императрица Мария Федоровна оказалась в Дании. Двери ее дворца Видор были всегда открыты для "дорогих русских соотечественников в изгнании". В храме святого Александра Невского, который они с мужем построили на свои собственные деньги, говорили только по-русски. Прожив в России более полувека, она считала ее своей родиной.

Умерла Мария Федоровна в 1928 году, в руках у нее была библия, которую у нее конфисковали большевики во время обыска в Ай-Тодоре в Крыму. И еще одна удивительная реликвия вернулась к ней незадолго до смерти — икона Божьей Матери "Троеручица", свидетельница кровавой трагедии в Екатеринбурге. Перед этой иконой незадолго до смерти молился ее сын Николай и вся его семья в доме Ипатьева. После свершенного преступления убийцы выбросили икону, ее нашел случайно один "белый" гвардейский офицер, попавший в Екатеринбург после ухода большевиков и хорошо знавший великую княгиню Ольгу Александровну и ее мужа.

Похоронена была Мария Федоровна в Кафедральном соборе небольшого датского городка Роскилле близ Копенгагена. Там собрались представители королевских домов Европы, а также многие высокопоставленные лица и сотни русских эмигрантов.

Саркофаг с прахом Марии Федоровны стоит там уже 70 лет. Три прекрасных русских иконы и лампада на стене напоминают о ее далеком прошлом. На крышке саркофага, в изголовье, на маленьком крестике — фото ее любимого сына Ники.

Через год после матери умер и хозяин имения "Дюльбер", последнего пристанища на родной земле, Великий князь Петр Николаевич.

Как и большинство Романовых, он был военным, но имел художественные наклонности, хорошо рисовал, был специалистом по восточной архитектуре. Не случайно его, как ученого востоковеда, назначил в свое время Николай II председателем научно-художественной комиссии по составлению проекта реставрации бывшего ханского дворца в Бахчисарае. Петр Николаевич, академик Кондаков и архитектор Краснов занимались составлением проектов реставрации и руководили работами.

Живя в своем южнобережном имении, Великий князь Петр Николаевич не был сторонним наблюдателем крымской жизни. Имя его довольно часто встречается в дореволюционных изданиях "Южные ведомости", "Южное слово" и других. Из них становится известно, что великий князь и его жена Милица Николаевна были среди покровителей детского санатория им. профессора А. А. Боброва, открытого в Алупке в 1902 году. Петр Николаевич с дочерью княжной Марией Петровной приняли участие в благотворительном балу, который состоялся в Ялте, и средства от которого пошли на оборудование сцены Народного Дома. На этом балу были и Николай II с дочерьми Ольгой и Татьяной, Великий князь Александр Михайлович дочерью Ириной и многие представители высшего света, владельцы имений на Южном берегу а также их гости. Балы, ярмарки с целью благотворительности проводили каждый год.

Яркие страницы крымской жизни остались не только в небольших заметках старых изданий, но и в памяти тех, кто не по своей воле навсегда покинул родину в годы гражданской войны. В разных странах Европы, Азии, Америки живут сегодня потомки царской семьи. Среди них внук великого князя Петра Николаевича — Великий князь Николай Романович, известный историк, проживающий в Швейцарии.

газета вдв крым черноморское

газета всё для в всех в крыму

газета сорока

гаспра

Великий князь Николай Николаевич-младший /1856-1929/, внук императора Николая I, сын видного государственного и военного деятеля России в.кн.Николая Николаевича-старшего /1831-1891/, В 1876 году окончил Николаевскую академию генерального штаба. В русско-турецкую войну 1877-78гг. состоял при штабе своего отца, который был тогда командующим русской армией на Балканах. Позже служил в гвардейской кавалерии. В 1895-1905гг. - генерал-инспектор кавалерии. В 1905-1907гг. Председатель Государственного военного совета обороны, в 1905-14гг. - командующий войсками гвардии и Петербургского военного округа. С июля 1914-го (еще до начала мировой войны) и до августа I9I5 года -Верховный Главнокомандующий. После смещения с этой высшей военной должности был назначен наместником Кавказа и командующим Кавказским фронтом. В этом качестве пребывал вплоть до Февральской революции.

Несмотря на противоречивость мнений о Николае Николаевиче-младшем, составленных авторами многочисленных воспоминаний о нам, в главном они сходятся: это была яркая, сильная личность, человек честолюбивый, вспыльчивый, зачастую резкий в обращении, но несомненно обладавший талантом крупного военачальника, воевало преданный военному делу, и теоретически, и практически знавший и любивший военное ремесло.

Во многом старший сын Николай Николаевич повторил судьбу отца. Как и отец был он лихим кавалеристом, тоже стал Главнокомандующим русской армии в Первую мировую войну. Но в отличии от отца Николай Николаевич (младший) был личностью яркой.

В августе 1915 года он был смещен с должности командующего не без участия императрицы Александры Федоровны, которая недолюбливала дядю Николашу, так она его называла, за резкие высказывания против Распутина. А между тем именно жена Великого князя Николая Николаевича — Анастасия Николаевна или Стана, как ее называли в семье, и ее сестра Милица, жена Великог