В.кн. Дмитрий Константинович | Исторические личности Крыма
Это был кавалерист "от Бога", когда в сложнейших аллюрах верховой езды всадник достигает такого высокого совершенства, что нельзя уловить, как он управляет лошадью: оба они становятся как бы единым существом. Таким Дмитрий Константинович и предстает на фотографиях, чаще всего публикуемых в последних изданиях, посвященных династии Романовых: на изумительной красоты вороном коне — статный, с гордой осанкой всадник в мундире и характерной каске лейб-гвардии конно-гренадерского полка с двумя козырьками — спереди и сзади — и густым пышным гребнем-гардом из черного конского волоса.
При рождении ему, как и его брату В.кн.Константину Константиновичу, была определена карьера морского офицера — так пожелал их отец, генерал-адмирал в. кн. Константин Николаевич, известный государственный деятель эпохи Александра II, управлявший на правах министра российским флотом. Каково же было огорчение Константина Николаевича, когда выяснилось, что Константин и Дмитрий не смогут освоить морское дело: первый по состоянию здоровья, второго же так укачивало в учебных плаваниях, что после них юноша на коленях умолял отца разрешить ему оставить морскую службу.
Так русский флот лишился посредственного морского офицера, зато армия приобрела в лице в. кн. Дмитрия Константиновича великолепного кавалериста и талантливого организатора отечественной кавалерии.
В послужном списке великого князя после нескольких лет пребывания в Морском училище и участия в учебных плаваниях — в основном записи, связанные со службой в лейб-гвардии 2-й Кавалерийской дивизии и его обязанностями флигель-адъютанта (а с 1904 года — генерал-адъютанта) Его Императорского Величества. В ноябре 1892-го он был назначен командиром лейб-гвардии Конно-гренадерского полка.
Начало же года было отмечено печальным событием в большой семье "Константиновичей": после тяжелой болезни, не дожив до 65 лет, скончался в. кн. Константин Николаевич. По его духовному завещанию, имение "Ореанда" в Крыму должен был наследовать младший сын Дмитрий.
На первый взгляд, кажется странным, почему уже в августе 1894 года Дмитрий Константинович расстался с этим райским уголком Южнобережья: "Ореанду" приобрел тогда император Александр III для цесаревича Николая Александровича.
Между родительской "Ореандой" и собственно приобретенным "Кичкине" — долгие 17. 5 лет, в течение которых великий князь очень редко появлялся на Южном берегу, иногда гостя у родственников.
Вероятнее всего, инициатива купли-продажи "Ореанды" исходила от самого Дмитрия Константиновича, так как в то время ему нужны были деньги, и очень большие деньги.
В отличие от большинства Романовых, он не любил охоту и сам никогда не охотился, зато не жалел затрат на поощрение служб, занимавшихся охраной животных, а проявившееся еще с детства увлечение лошадьми превратилось затем в страстную любовь к ним и стало делом всей жизни.
В 1888 году великий князь приобрел в Миргородском уезде Полтавской губернии 3000 десятин земли для устройства там собственного конного завода. Задачи, которые поставил перед собой основатель ставшего вскоре знаменитым Дубровского завода, отличались масштабностью и практичностью: создать крупнейший в стране питомник русских пород верховых и рысистых лошадей, а также развести мелких тяжеловозов, обладающих быстрым аллюром. Именно такие лошади, считал великий князь, наиболее подходили для улучшения крестьянских, которые в мирное время работают в поле, а в военное комплектуют обозы и артиллерию.
Кроме того, при заводе были основаны несколько профессиональных школ для подготовки молодых людей, способных впоследствии занимать ответственные должности в земствах и частных конных заводах (например, школа выездки лошадей, в которой наездники обучались по самой передовой тогда системе англичанина Дж. Филлиса: ветеринарно-фельдшерская, кузнечная, шорная). И что особенно ценно — став покровителем ведущих ветеринарных служб России, Дмитрий Константинович сумел поставить на научную основу борьбу с болезнями лошадей, в том числе и с самой страшной — сапом.
Все это требовало огромного вложения средств. Вплоть до 1912 года, когда уже стала намечаться рентабельность Дубровского завода, расходы на него из личных средств великого князя превышали 100 тысяч рублей в год, не считая доходов от хлебопашества и продажи лошадей, которые также целиком направлялись на коннозаводство.
Поэтому ясно: для того, чтобы довести до конца начатое дело, имевшее государственное значение, надо было чем-то поступиться. Этим "чем-то" и стала "Ореанда": Управление Уделами, сразу же выплатив Дмитрию Константиновичу 300 тысяч рублей, обязалось в счет полного погашения стоимости имения ежегодно выдавать ему дополнительно по 40 тысяч в течение последующих 25 лет.
Зато успехи радовали, доставляли чувство удовлетворения и гордости, особенно, конечно, за питомцев собственной "призовой конюшни", которые по количеству выигрышей в скачках занимали лучшие места среди своих соперников и восхищали ценителей чистопородных орловских рысаков и верховых орлово-растопчинцев красотой и статью. В буквальном смысле это были "царские кони": "Ездил на новой лошади завода Мити", — записал в дневнике летом 1905 года Николай II.
Огромный личный опыт, накопленный Дмитрием Константиновичем в практическом коннозаводстве, глубокое знание кавалерийского искусства и, наконец, преданность любимому делу позволяли ему успешно справляться с ответственными поручениями своего царствующего племянника.
Период с 1895 по 1905 годы был примечательным в истории русской конницы. "Время больших перемен", — так отзывались о нем современники. В 1896 году великий князь заслужил особую монаршую благодарность за активное участие в работе Комиссии по пересмотру строевых кавалерийских уставов, в которых был осмыслен и обобщен опыт применения кавалерии на полях сражений во второй половине XIX века при усовершенствованном скорострельном оружии, полученном пехотой. А в мае следующего года Правительствующий Сенат издал указ о назначении его Главноуправляющим Государственным коннозаводством с оставлением в должности командира лейб-гвардии Конногренадерского полка. Эту должность Дмитрий Константинович занимал вплоть до ноября 1905 года, когда в связи с ухудшением состояния здоровья подал на Высочайшее имя прошение об отставке...
Одним из первых решений Временного правительства было отстранение всех Романовых от военной службы и любой государственной деятельности. В начале мая Дмитрий Константинович получил телеграмму, извещавшую его, что приказом по армии и флоту он уволен от службы.
Сначала он продолжал носить генеральскую форму с отставными погонами. Когда же за любые знаки отличия офицеров царской армии стали жестоко преследовать на улицах, великий князь вынужден был одеть штатское платье. А поскольку последнего он терпеть не мог, то, как вспоминал его племянник в. кн. Гавриил, "придумал себе костюм вроде того, как носят шоферы, то есть однобортную тужурку со стояче-отложным воротничком, штаны вроде бриджей и обмотки. Он велел отрезать голенища от своих высоких сапог и сделал из них штиблеты. Тужурка, штаны и фуражка с козырьком были коричневого цвета. Получилось оригинально и прилично. Он мог так ходить, не привлекая к себе ничьего внимания".
В это смутное время самые тяжелые переживания Дмитрия Константиновича были связаны с судьбой Дубровского конного завода. Он обращается к премьерам Временного правительства — сначала к князю Г. Е. Львову, затем к А. Ф. Керенскому, с письмами, в которых сквозит неподдельное отчаяние, что завод, главное дело его жизни, погибнет. Он, практически лишенный всех своих прежних доходов, предлагает передать безвозмездно государству процветающий конный завод с 600 высокопородными лошадьми и налаженным хозяйством, лишь бы сохранить для страны все то, что достигнуто таким огромным трудом и ценой таких материальных затрат. Единственная его просьба — оставить во главе предприятия тех людей, которым оно во многом обязано своим успехом и которые были известны всей России как непревзойденные знатоки лошадей.
Но все было напрасно. Подстрекаемые эсерами и большевиками, служащие завода уволили всех специалистов, а их место заняли люди определенной партийной принадлежности, но ничем не проявившие себя в коннозаводском деле. А вскоре Дубровский завод, как и известный завод князя Владимира Орлова, были разграблены, новые хозяева в своей безумной жестокости не щадили животных, вспарывая жеребым кобылам животы.
Трагично закончилась жизнь и самого Дмитрия Константиновича. С приходом к власти большевиков в Петрограде появился сначала декрет, обязывавший всех Романовых явиться в комиссию по борьбе с контрреволюцией и спекуляцией (небезызвестная ЧК) и дать подписку о невыезде из страны, а затем другом декретом определялся порядок их высылки из столицы. Зимой 1918 года Дмитрия Константиновича отправили в Вологду вместе с великими князьями Николаем и Георгием Михайловичами. Но уже в конце лета все они были арестованы, перевезены вновь в Петроград и посажены в дом предварительного заключения, где уже находился и в. кн. Павел Александрович, младший сын императора Александра II.
В тюрьме здоровье Дмитрия Константиновича сильно пошатнулось, однако у него хватало мужества и самообладания, чтобы подбадривать и утешать своего племянника Гавриила, оказавшегося в одной из соседних камер. "Не будь на то Господня воля, — говорил он, цитируя "Бородино", — не отдали б Москвы! — а что наша жизнь в сравнении с Россией, нашей Родиной?"
28 января 1919 года четверо заложников — великих князей были расстреляны большевиками в Петропавловской крепости и там же похоронены во дворе. На смерть Дмитрий Константинович шел с молитвой на устах. Присоединимся к словам, сказанным в память о нем его другом, генералом А. А. Мосоловым: "Жаль такого хорошего человека и жаль гибели умело созданного им серьезного государственного начинания".
авторы текста Николай КАЛИНИН, Марина ЗЕМЛЯНИЧЕНКО
