Император Николай II (Николай Александрович) | Крым

"Длинная лестница вела от дворца прямо к Черному морю. В день нашего приезда, прыгая по мраморным ступенькам, полный радостных впечатлений, я налетел на улыбавшегося маленького мальчика моего возраста, который гулял с няней с ребенком на руках. Мы внимательно осмотрели друг друга. Мальчик протянул мне руку и сказал:

- Ты, должно быть, мой кузен Сандро? Я не видел тебя в прошлом году в Петербурге. Твои братья говорили мне, что у тебя скарлатина. Ты не знаешь меня? Я твой кузен Никки, (на самом деле, будучи почти ровесником Николаю, в. кн. Александр Михайлович приходился ему двоюродным дядей), а это моя маленькая сестра Ксения.

Его добрые глаза и милая манера обращения удивительно располагали к нему... По-видимому, я тоже понравился ему, потому что наша дружба, начавшись с этого момента, длилась сорок два года. Старший сын наследника цесаревича Александра Александровича, он взошел на престол в 1894 году и был последним представителем династии Романовых...

Ничто не может изгладить из моей памяти образа жизнерадостного мальчика в розовой рубашке, который сидел на мраморных ступеньках длинной Ливадийском лестницы и следил, хмурясь от солнца, своими удивительной формы глазами за далеко плывшими по морю кораблями. Я женился на его сестре Ксении девятнадцать лет спустя... ".

Так описывает великий князь Александр Михайлович свое знакомство с цесаревичем Николаем Александровичем в Ливадии летом 1875 года.

Это личное обаяние, проявлявшееся у последнего российского императора уже с детства, отмечали многие авторы и мемуаров, и научных исследований, посвященных царствованию Николая II. На людей же близко его знавших и эмоциональных "удивительной формы глаза" оказывали особое впечатление. Татьяна Мельник, дочь лейб-медика Е. С. Боткина, вспоминала:

"Один раз пришел Государь, и от одного взгляда Его чудных синих глаз я чуть не расплакалась и ничего не могла ответить на Его вопросы о нашем путешествии. Неудивительно, что я, девочка, смутилась, но я знаю светских дам и мужчин, не один раз видевших Государя и говоривших, что от одного взгляда этих глубоких и ласковых глаз они еле удерживали слезы умиления и готовы были на коленях целовать у Него руки и ноги".

Однако особенности склада ума и черты характера Николая Александровича знала до конца разве что императрица Александра Федоровна. С молодости он отличался сдержанностью и даже замкнутостью, мало кому доверял свои мысли или откровенно делился планами.

Один из самых талантливых и объективных историков русской эмиграции С. С. Ольденбург в описании начала царствования Николая II приводит слова из доклада германского дипломата своему правительству: "Редко народ имел при восхождении на престол его монарха такое неясное представление об его личности и свойствах характера, как русский народ в наши дни".

Развивая эту мысль, Ольденбург пишет:

"Мощная фигура Императора Александра III как бы заслоняла Наследника Цесаревича от глаз внешнего мира. Конечно, все знали, что ему 26 лет, что по своему росту и сложению Он скорее в свою мать, Императрицу Марию Федоровну( рост Николая II был 5 футов 7 дюймов, т. е. 170 см); что Он имеет чин полковника русской армии, что Он совершил необычное по тому времени путешествие вокруг Азии и подвергся в Японии покушению азиатского фанатика. Знали также, что Он помолвлен с принцессой Алисой Гессенской, внучкой королевы Виктории, что Его невеста прибыла в Ливадию перед самой кончиной Императора Александра III. Но облик нового Монарха оставался обществу неясным... ".

Интересно, что спустя 50 лет к такому же выводу пришел и историк марксист Г. 3. Иоффе:

"О Николае II написано немало. Многочисленные свидетельства, исходящие из разных политических лагерей, содержат порой диаметрально противоположные оценки, часто противоречат друг другу. Высказывались даже мнения, что он - некий "сфинкс XX века".

Единственное, в чем единодушно большинство объективных историков, - цесаревич, получивший прекрасное воспитание и образование, не был, однако, подготовлен к управлению шестой частью мира, именуемой Россия.

Как поразительно отличается от приведенного нами свидетельства в. кн. Александра Михайловича, наблюдавшего момент вступления на престол Александра III, описанное им же поведение цесаревича Николая Александровича во время панихиды по скончавшемуся отцу:

"... Смерть Императора Александра III окончательно решила судьбу России. Каждый в толпе присутствовавших при кончине Александра III родственников, врачей, придворных и прислуги, собравшихся вокруг его бездыханного тела, сознавал, что наша страна потеряла в лице Государя ту опору, которая препятствовала России свалиться в пропасть. Никто не понимал этого лучше самого Никки. В эту минуту в первый и в последний раз в моей жизни я увидел слезы на его голубых глазах... Он сознавал, что он сделался Императором, и это страшное бремя власти давило его.

- Сандро, что я буду делать! - патетически воскликнул он. - Что будет теперь с Россией? Я еще не подготовлен быть Царем! Я не могу управлять Империей. Я даже не знаю, как разговаривать с министрами. Помоги мне, Сандро!".

21 октября, т. е. на следующий день после кончины Императора-Миротворца, в Крестовоздвиженской церкви совершилась церемония принятия православия невестой Николая II - Алисой-Викторией-Еленой-Луизой-Беатрисой, дочерью великого герцога Гессенского Людвига IV и английской принцессы Алисы. Будущая императрица была наречена русским именем Александра Федоровна.

В дневнике Николая об этом событии всего две фразы:

"И в глубокой печали Господь дает нам тихую и светлую радость: в 10 час. в присутствии только семейства моя милая дорогая Алике была миропомазана и после обедни мы причастились вместе с нею, дорогой Мама и Эллой(великая княгиня Елизавега Федоровна, родная сестра Алисы Гессенской, супруга в. кн. Сергея Александровича). Алике поразительно хорошо и внятно прочла свои ответы и молитвы!"

А на следующий день запись:

"Происходило брожение умов по вопросу о том, где устроить мою свадьбу; Мама, некоторые другие и я находил, что всего лучше сделать ее здесь спокойно, пока еще дорогой Папа под крышей дома; а все дяди против этого и говорят, что мне следует жениться в Питере после похорон. Это мне кажется совершенно неудобным!".

Однако молодой император уступил настояниям родственников, хотя, видимо, и предвидел настрой общественного мнения против Алисы, когда она, не венчанная иностранка, пойдет в Петербурге рядом с ним за гробом усопшего царя[1].

Свадьба состоялась в Петербурге 14 ноября 1894 года. Официальное торжество коронации прошло в мае 1896 года в Москве. Дневники Николая II, воспоминания министров, приближенных и родственников, камер-фурьерские журналы, фиксирующие каждый день жизни императора, и, наконец, его личная переписка - дают возможность достаточно полно представить жизнь в Ливадии во время Высочайших приездов, которые возобновились только с 1898 года.

В. княжны (слева направо): Мария, Татьяна, Анастасия, Ольга. Петербург, 1913г.

К этому времени у августейшей четы было уже двое детей: в 1895 году родилась Ольга, через полтора года - Татьяна.

Так же, как его отец и дед, Николай II отдых в Ливадии сочетал с активной государственной деятельностью: просматривал и давал дальнейший ход деловым бумагам и прошениям, принимал с докладами министров, различные делегации и частных лиц, иностранных дипломатов. С пребыванием императора в Ливадии в 1898 году во многом связано выдающееся событие в истории мировой дипломатии - первая Гаагская мирная конференция. Весь ноябрь и первую половину декабря этого года здесь проходила основная работа по формулировке российских предложений о всеобщем сокращении и ограничении вооружений, а также о создании международного "третейского суда" для предотвращения военных столкновений между государствами, по первоначальному замыслу - прообраз современной Организации Объединенных Наций. Эти предложения были затем изложены в ноте российского правительства от 30 декабря 1898 года и легли в основу программы работы Гаагской мирной конференции, состоявшейся в мае-июне 1899 года.

Первый месяц пребывания в любимом имении в 1900г. прошел прекрасно. В день Высочайшего приезда в Ялту - 18 сентября - туда же пришла из Афин яхта "Амфитриди" греческого королевича Георгия - того самого, который благодаря своей находчивости сумел смягчить тяжесть удара, нанесенного цесаревичу Николаю японским религиозным фанатиком во время путешествия наследника престола по странам Востока в 1890-1891 гг.

Приведем одно из писем Николая II матери, вдовствующей императрице Марии Федоровне, датированное 10 октября 1900 года. В нем — пронизанное радостью и тонким юмором описание жизни семьи в Ливадии вплоть до начала болезни государя.

"Моя милая дорогая Мама! Мне было очень жаль, что я не написал тебе с греч. Джоржи, но пока он был здесь, мы постоянно сидели или гуляли вместе, так что я едва находил времени на чтение бумаг. Он Тебе вероятно говорил про состояние Алике!( Николай II намекает на беременность Александры Федоровны). Она очень бережется, больше лежит на кушетке на балконе, так как голова часто кружится и она боится тошноты.

Мы очень надеемся, что это неприятное чувство пройдет скоро и что ей не придется пролежать два месяца, как два года тому назад! Кроме этого она слава Богу, хорошо выглядит и ни на что не жалуется. Жаль, что начало бывает в чудном Крыму потому что она никуда не выезжает, мы оба в разлуке во время прогулок и только едим вместе.

Но с другой стороны стыдно жаловаться, для нее здесь конечно лучше, чем в Питере, она никого не принимает и весь день на воздухе!

Я себя чувствую великолепно, купаюсь каждый день, в воде 15°, делаю большие прогулки верхом с господами, часто езжу в Ай-Тодор, там живет целое семейство. Тетя Ольга(греческая королева Ольга Константиновна) к сожалению уезжает 15-го с Георгием и Минни(в. кн. Георгий Михайлович и его супруга в. кн. Мария Георгиевна).

Она (т. е. М. Г. - Авт. ) тоже в известном положении и ее бедную сильно тошнит, она ничего не может есть и часто лежит в другой комнате во время обеда. Маленький Христо(Христофор, сын греческого королевича Георга) все спрашивает "why are they all sick here?"(Почему они здесь все такие толстые? (англ. ) ) Ему объясняют что это от крымского воздуха и он верит.... Наши дети здоровы и купаются по утрам в теплой соленой воде внизу в большой ванне Анмама(Императрица Мария Александровна). Они все очень выросли и маленькая baby(Великая княжна Мария Николаевна) отлично ходит, но часто падает, потому что старшие сестры толкают ее и вообще, если не смотреть за ними, грубо обращаются с ней.... На днях Сандро и я собираемся на два или три дня на охоту около Козмо-Демиановского монастыря. Я там никогда не был. Буду думать о тебе, милая Мама, и о незабвенном Папа; мне так помнится как ему нравилось вспоминать об этой охоте. Оказывается там есть новый домик нарочно выстроенный для жилья во время охоты в горах. Надеюсь погода будет хорошая; до сих пор она стояла идеальная, раз был сильный дождь, очень необходимый здесь. Этот раз погода теплее и лучше, чем в 1898 г.

Из Ялты скучная публика начинает разъезжаться; теперь прямо наказание проезжать через город, густые толпы стоят справа и слева, думаешь, что находишься в большом заграничном курорте...

Но теперь прощай, моя дорогая Мама.
Алике и я Тебя крепко обнимаем. Христос с Тобою!
Всем сердцем Твой Ники".

26 октября Николай Александрович почувствовал себя плохо. Лейб-медик Г. И. Гирш, видимо, изначально поставил неверный диагноз - инфлуэнца. Поскольку состояние больного продолжало резко ухудшаться, по настоянию С. Ю. Витте из Петербурга был срочно вызван профессор Военно-медицинской академии Л. В. Попов, определивший у императора брюшной тиф.

Официальные бюллетени давали весьма оптимистичную картину течения болезни, однако о серьезности положения можно судить хотя бы по тому, что в высших кругах правительства и Синода стал обсуждаться вопрос о престолонаследии в случае смерти Николая II. Впервые за все XIX столетие, в обход Основных Законов, утвержденных еще Павлом I, среди вероятных наследников называлась и старшая дочь Николая, великая княжна Ольга Николаевна.

Крепкий организм выдержал тяжелую болезнь: с 28 ноября наступило выздоровление. В письмах к матери в этот период - ни сетований, ни жалоб:

"Благодаря Бога я перенес свою болезнь легче, чем многие другие бедные больные. Уверяю тебя, милая Мама, что я себя чувствую совсем бодрым и достаточно крепким. Я все время мог стоять на своих ногах и теперь хожу между постелью и стулом совершенно свободно, ноги не дрожат, хотя они очень похудели. В еде я весьма осторожен и строго исполняю предписания докторов. К счастью у меня нет того волчьего аппетита, который обыкновенно бывает у выздоравливающих от тифа. Про мою дорогую женушку я могу только сказать, что она была моим ангелом-хранителем и смотрела за мною лучше чем всякая сестра милосердия!.. ".

До полного выздоровления Николая решили остаться всей семьей в Крыму. Через две недели врачи разрешили ему выходить на берег моря и ездить верхом, а 18 декабря он уже участвовал в смотре воинских частей, возвратившихся с Дальнего Востока.

Наступило Рождество и затем празднование Нового, 1901-го года. Но в Ливадийском дворце не слышно было музыки и веселья: по случаю кончины своего дальнего родственника, великого герцога Саксен-Веймарского, Николай II повелел объявить при Высочайшем Дворе траур на две недели. Приверженность традиционному этикету оказалась сильнее, чем осознание вступления страны в новое столетие...

Приезд в Крым осенью 1902 года начался с торжеств в Севастополе по поводу спуска на воду крейсера "Очаков". А в Ливадии царская чета прежде всего осмотрела новые постройки архитектора удельного Ливадийско-Массандровского управления А. А. Бибера.

К Высочайшему приезду строители постарались закончить и все работы по сооружению зданий Ливадийского поста Крымской пограничной бригады. Продолжая начатые отцом преобразования в деле охраны государственных рубежей России, Николай II серьезное внимание уделял укреплению "пограничной стражи". 21 ноября, в день установленного Александром III храмового праздника для этого рода войск - Введения во храм Пресвятой Богородицы, - Николай лично принимал парад крымских пограничников и участвовал в освящении всех служб Ливадийской погранзаставы.

В тревожные годы русско-японской войны и первой русской революции Николай II и члены его семьи не сочли возможным уезжать на отдых в далекий от столицы Крым. Следующий Высочайший приезд на Южный берег состоялся только через 7 лет, в 1909 году. В Ливадию прибыли 5 сентября со всеми детьми - пятилетним цесаревичем Алексеем и великими княжнами Ольгой, Татьяной, Марией и Анастасией.

В тот год в Крыму стояла прекрасная осень, и Николай Александрович, очень любивший движение, езду и вообще занятия, связанные с большой физической нагрузкой, в письмах к матери описывал свои дальние прогулки, удовольствие, испытываемое от купания в море, игры в теннис, археологических раскопок (правда, не увенчавшихся успехом: "Они находят интересные вещи, когда меня там нет", - писал он, имея в виду свою сестру Ксению и ее супруга, в. кн. Александра Михайловича, на территории имения которых "Ай-Тодор" находились остатки древнеримской крепости Харакс). В дневниках и письмах Николай II постоянно упоминал и о своих поездках "на моторе", как тогда называли автомобиль. Начальник канцелярии Министра Двора генерал А. А. Мосолов оставил интересное описание метаморфозы отношения русского царя к этому изобретению конца XIX века.

"Пока я живу в Ливадии, автомобили не должны появляться в Крыму", - заявил Николай в 1903 году под впечатлением первых неудачных попыток проехаться на "этой керосиновой штуке". Но уже в следующем году, во время визита в Германию, ему пришлось сделать несколько поездок в автомобилях, после чего он стал более снисходительно относиться к ним. Видимо, окончательно это предубеждение исчезло у императора под влиянием энтузиаста автомобильного спорта в России начальника военно-походной канцелярии князя В. Н. Орлова, на некоторое время добровольно взявшего на себя обязанности личного шофера царской семьи. Через несколько лет у Николая Александровича образовался один из самых обширных автомобильных парков в Европе, а сам он стал страстным любителем путешествий "на моторе".

Маршруты автопутешествий по Крыму выбирались самые разнообразные: в собственные имения "Массандра" и "Ай-Даниль" к родственникам (в "Дюльбер", "Харакс", "Ай-Тодор", "Чаир", "Кичкине") и приближенным (чаще всего в Алупку к Воронцовым, в Кореиз и Коккоз к Юсуповым, в Гурзуф к Губониным, в Симеиз к Д. А. Милютину); в Георгиевский и Козьмо-Демьяновский монастыри.

Увлечение Николая II верховой ездой и поездками по Южнобережью во многом способствовало расширению сети шоссейных дорог и их усовершенствованию. В конце 90-х годов из Ялты были проложены две дороги - к Бахчисараю через Ай-Петринскую яйлу и "Романовское шоссе" - в Алушту через Караби-яйлу и далее к царской Бешуйской охотничьей даче. В 1912-13 гг. они были заново отремонтированы и приспособлены для автомобильной езды.

Сейчас можно только восхищаться надежностью машин начала века: несравненно уступая современным по техническим данным, они, однако, прекрасно выдерживали большие нагрузки сложных крымских дорог. Забегая немного вперед, вспомним в этой связи поездку Николая Александровича в конце апреля 1914 года из Ливадии в Асканию-Нова и обратно. "Рано утром я поехал на моторе через Симферополь и Перекоп в Асканию-Нова, куда прибыл в 4 часа дня", - начинает он описание своего путешествия, а в конце подводит итог: "Итак, я сделал в два дня 587 верст, почти столько же, сколько от Петербурга до Москвы". Добавим, что в пути - ни одной поломки, да и скорость движения впечатляет, если учесть, что сутки государь гостил в Аскании-Нова[3], а в пути еще делал остановки для осмотра новых хуторов крестьян.

В 1909 году было решено полностью снести старое здание и на его месте возвести более вместительный и комфортабельный дворец. Составление проекта и строительство Николай II поручил известному ялтинскому архитектору Н. П. Краснову, зарекомендовавшему себя к тому времени созданием нескольких прекрасных дворцово-парковых ансамблей на Южном берегу Крыма(в имениях в. кн. Петра Николаевича "Дюльбер" (1895-1897 гг. ); в. кн. Николая Николаевича младшего и в. кн. Анастасии Николаевны "Чаир" (1902 г); в. кн. Георгия Михайловича "Харакс"(1904-1908 гг. ) и др..).

Дворец был готов к сдаче и освящению практически к намеченному сроку — официально она состоялась 14 сентября 1911 года.

Но недолго новый Ливадийский дворец радовал своих владельцев. Царская семья приезжала в него всего четыре раза - осенью 1911 и 1913 и весной 1912 и 1914 годов. 12 июня 1914 года они выехали из Ливадии, не подозревая, что навсегда простились с ней. Первого августа началась первая мировая война.

О нежной привязанности Николая II к своему южнобережному имению сохранилось много свидетельств, среди них - любопытный эпизод, описанный генералом А. А. Мосоловым:

"Однажды, возвращаясь верхом по тропинке высоко над шоссе из Учан-Су с дивным видом на Ялту и ее окрестности, государь высказал, как он привязан к Южному берегу Крыма:

-Я бы хотел никогда не выезжать отсюда.
- Что бы Вашему Величеству перенести сюда столицу?
- Это мысль не раз мелькала у меня в голове.
Вмешалась в разговор свита. Кто-то возразил, что было бы тесно для столицы: горы слишком близко к морю. Другой не согласился:
- Где же будет Дума?
- На Ай-Петри.
- Да зимой туда и проезда нет из-за снежных заносов.
- Тем лучше, - заметил дежурный флигель-адъютант.
Мы двинулись дальше - государь и я с ним рядом по узкой дорожке. Император полушутя сказал мне:
- Конечно, это невозможно. Да и будь здесь столица, я, вероятно, разлюбил бы это место. Одни мечты...
Потом, помолчав, добавил смеясь:
- А Ваш Петр Великий, возымев такую фантазию, неминуемо провел бы ее в жизнь, невзирая на все политические и финансовые трудности. Было бы для России хорошо или нет - это другой вопрос... ".

Николай II после отречения от престола. Царское Село, 1917г.

После отречения Николай II просил Временное правительство дать ему возможность поселиться с семьей в Ливадии, где он вел бы жизнь частного лица. Керенский разрешения не дал...

В изданной в 1927 году в Лондоне книге "Мировой кризис 1916 -1918" У. Черчилль, анализируя предреволюционную обстановку в России, писал так:

"... Вот Его сейчас сразят. Вмешивается темная рука, сначала облеченная безумием. Царь сходит со сцены. Его и всех Его любящих предают на страдания и смерть. Его усилия преуменьшают; Его действия осуждают; Его память порочат... Остановитесь и скажите: а кто же другой оказался пригодным?".

Примечания:

1. А. В. Богданович, которая благодаря служебному положению своего супруга была хорошо осведомлена о настроениях во всех социальных слоях российского общества, свидетельствовала уже в 1901 году: "В народе водворилось понятие, что молодая царица приносит несчастье, и, к ужасу, можно сказать, что это понятие оправдывается"[Вернуться]
2. Первая нота - от 12 августа — по сути являлась обращением Николая II к мировому сообществу с призывом положить предел развитию вооружений и обеспечить прочный мир на земле. Нота произвела тогда ошеломляющее впечатление. По свидетельству военного министра А. Н. Куропаткина, народы отнеслись к мирной инициативе из России восторженно, правительства- недоверчиво.[Вернуться]
3. Предпринятая по приглашению владельца Аскания-Нова Ф. Э. Фальц-Фейна, эта поездка произвела неизгладимое впечатление на Николая П. В его описании Аскании-Нова чувствуется огромное уважение к этому человеку, сумевшему в южной засушливой степи создать огромный оазис, наполненный садами, чудесным парком, пастбищами и всевозможной живностью: "Удивительное впечатление, точно картина из Библии, как будто звери вышли из Ноева ковчега". По распоряжению царя вскоре в имение Аскании-Нова прибыл министр земледелия и землеустройства А. В Кривошеий для ознакомления с опытом ведения хозяйства. [Вернуться

авторы текста Николай КАЛИНИН, Марина ЗЕМЛЯНИЧЕНКО