Верхний парк | Парки и сады Крыма

Совершенно уникальным в художественном смысле является верхний пейзажный парк, который, по отзыву путешественника того времени, "не имеет никакого сходства ни с вычурностью времен Людовика XIV, ни собственно с современным английским парком". Гора Ай-Петри просматривается из многих мест Южнобережья, но только в Алупке она имеет конфигурацию, напоминающую развалины средневекового замка. Если другие районы страдали безводьем, источники Алупки не иссякали в любую жару. В иных парках скальные хаосы заводили искусственным путем, а в Алупке они естественного происхождения. И архитектурные, и скульптурные украшения заменялись в этих местах органическими природными формами. Вместо павильона здесь - навес скалы или тень раскидистого дерева, вместо мраморного фонтана - водопады: каскады, ручьи, а скульптуру заменяли пластически выразительным стволом реликтового дерева Крыма - земляничника мелкоплодного.

Малый хаос. Как знак неумолимого времени - вид полуразрушенных лестниц. Подсаженные к зарослям кизильника, клена, ясеня, миндаля, вечнозеленые кусты самшита, рощи каменного дуба, лавра благородного образовали в конце концов тенистые своды, одинаково недоступные солнечным лучам и нескромному человеческому взору. Места отдыха назывались уголками грез, вздохов, уединения. За свою историю они не раз служили источником творческого вдохновения. Неясность шорохов и звуков, богатство и изменчивость светотеневых эффектов в листве, воде и камнях настраивают путника на ощущение уходящего, убегающего, ускользающего, как вода сквозь пальцы, времени.

Романтический парк - это непременно контрастная смена картин и впечатлений. Каждый новый пейзаж являет собой нечто совершенно противоположное по виду и содержанию.

Пройдя тропинками Малого хаоса, погружаясь то в сумрак, то в свет, можно вдруг оказаться на открытом пространстве перед Платановой поляной, где мощные, торжественные формы деревьев, освещенные солнцем, словно воспевают мудрость, красоту и вековечность природы. На нейтральной плоскости изумрудного газона союз трех раскидистых восточных платанов противопоставлен группе крымских сосен и кедру гималайскому. Оказавшись перед такой картиной, человек, сведущий в "искусстве украшать сады", непременно бы воскликнул: "Как на картинах Клода Лоррена или Николо Пуссена!"

Сходство это отнюдь не случайно. Дело в том, что профессия садовника предполагала обязательное умение рисовать. Прежде чем составлялся тот или иной пейзаж в натуре, его сначала изображали на бумаге или в макете. В ландшафтном искусстве пользовались той же терминологией, что в живописи, - композиция, колорит, перспектива, рамы. Недаром оригинальный стихотворный садоводческий трактат Ж. Делиля, переведенный на русский язык в 1816 г., рекомендовал:

Вот краски, полотно, вот кисть, соображай:
Твоя природа! Сам рисуй и поправляй.
Но не спеши садить: смотря и замечая,
Учиться украшать, Природе подражая...

Подражать природе в Алупке значило выделить в ней красоту гор, а горы в понимании романтиков - "жилище высшего разума". Царящая в пейзаже гора-руина Ай-Петри с успехом заменила не видимый в этой части парка дворец и восполнила то, что в других парках сооружалось специально: развалины, башни, часовни. Ай-Петри - настоящая путеводная звезда парка. Иногда ее умело отделяли от остального массива гор, для чего специально выращивали своеобразные "рамы" из кипарисов, сосен и других высоких деревьев. Держась в поле зрения вершины, попробуйте обойти Платановую поляну - получите удовольствие и обогатитесь новыми впечатлениями.

Самый большой водоем Алупкинского парка, его главная природная доминанта - Черное море. В нижнем парке много великолепных точек обзора морских далей. Верхний парк, наоборот, как бы посвящен горам. Их вид вызывает наиболее сильные эмоциональные переживания во время прогулки. Вполне естественна тут и встреча с горным Лебединым озером, окруженным камнями и скалами. Над темными водами в центре высится пирамида-фонтан, своего рода символ устойчивого миропорядка. Противоположный смысл таит в себе зеркало отражения. Бесстрастно фиксирует оно изменчивую смену сезонов природы и периодов человеческой жизни. Нарядна и необычайно легка в мае изумрудная завеса хвои высоких и стройных токсодиумов - болотных кипарисов. В конце октября хвоя начинает пылать, а вокруг зажигаются листья ясеней и дикого винограда. Покрывается золотом на западном берегу старая грабовая роща. Почти весь парк вечнозеленый, и только озера горят ярким осенним костром. Созвучен поэтическому восприятию романтической эпохи и вид лебедей, этих непременных спутников озер.

Рядом расположено другое озеро - мягкое и лирическое по впечатлению. Небольшие округлые замшелые камни разбросаны у его западного берега, поросшего густыми зарослями лещины и дикого винограда. С востока специально оставлен просвет в деревьях для проникновения утренних лучей солнца и легкого дыхания ветра. В этом же направлении наклонен и причудливо изгибается над водой ствол ясеня. Так как дно здесь почти везде засыпано песком, цвет воды серебристо-зеленый. Многие уголки парка устраивались в расчете на утреннее, вечернее, а озеро еще и на ночное освещение. Недаром этот водоем имеет лунообразную форму, а не закрытый растительностью небесный свод словно приглашает любимую спутницу поэтов Луну-Селену искупаться в серебристых потоках.

Зеркальное озеро почти спрятано среди скал и густых зарослей деревьев. О его происхождении рассказывает первый путеводитель по Крыму, написанный Монтандоном и изданный в Одессе в 1834 г. Описывая Алупкинский парк, автор указал на существование в нем "необычного феномена": "Между скал бил сильный горный источник".

Перед нами все тот же источник, только немного расширенный и декорированный по типу озера вулканического происхождения. Со всех сторон его окружают скалы, дно выложено плоскими диабазовыми камнями. Сверху шатром нависают деревья. Едва заметное движение воды, ее особая чистота и прозрачность образуют на поверхности четкое цветное отражение, сквозь которое видится второе, зеркальное отражение парка.

Если отсюда подняться по извилистой тернистой тропинке, проложенной среди зарослей кизильника, клена и дуба пушистого, можно выйти к подножию Большого хаоса.

Нагромоздившиеся глыбы
Висят, спираясь над челом,
И дико брошены кругом
Куски, обломки и отшибы.
А время, став на их углы,
Их медленно грызет и режет.
Здесь слышен визг его пилы,
Его зубов здесь слышен скрежет...

Автором этой впечатляющей картины в цикле крымских стихотворений был замечательный русский поэт В. Бенедиктов.

Искусство романтизма охотно пользовалось темой Хаоса, заимствованной из античной натурфилософии. Из поэзии Байрона и Тютчева космогонический мотив проник в парки, причем иногда камни в них нагромождали искусственно. Алупке ее Хаосы подарила природа 150 млн лет назад. Излившаяся в наружные слои земной коры магма застывала в течение веков, а вследствие землетрясений и оползней превращалась в обломки. Но даже это олицетворение грозных сил стихии человек постарался преобразовать, довести до состояния грандиозности. Из нагромождений извлекали мелкие обломки, а вершину весьма своеобразно нарастили, посадив на ней группу итальянских сосен и земляничника мелкоплодного. Легкие очертания крон, отчасти сливаясь с цветом камней, влекут к себе взор, обещают тень и прохладу. Поднявшись туда, человек получит истинное вознаграждение. Перед ним возникает величественная панорама моря, гор и дворцово-паркового ансамбля в целом.

Солнечная поляна. Ее дорога, то поднимаясь над обширным зеленым ковром газона, то приближаясь вплотную к стволам деревьев, как бы управляет вниманием путника. Стоит остановиться у северной окраины возле колоннады кипарисов, чтобы посмотреть вослед парусу итальянской пинии, на плывущий по наклонной плоскости ярко-зеленый травянистый покров. Как радуют тут скопления фиалок и маргариток весной, как неожиданно встретить летом, когда кругом выжжена трава, этот зеленый свежий оазис! Центр составляет группа высоких хвойных гигантов. Посаженные ствол в ствол, они не мешают обозревать пространство, а при обходе периодически исчезают из поля зрения, создают череду бесконечно меняющихся видов. Каждый из этих гигантов мог бы вполне олицетворять свою родину, играть роль ее символа. Далеко в сторону раскинул свои ветви с густо-посаженными короткими иголками ливанский кедр. Прославленное в мифах и легендах Востока священное дерево Ливана входит в его герб. На некоторых монетах Мексики прочеканены пучки хвои мексиканской сосны (сосны Монтезума). Ее нежный пушистый султан примостился на самой верхушке мачтообразного ствола. Зончатая крона и сизорозовый, рдеющий на закате ствол итальянской пинии - неотъемлемый атрибут прекрасной Италии. За названием кипариса скрывается указание на его родину Кипр. В Крыму кипарисы стали сажать в конце XVIII в. при Потемкине. По преданиям, сначала было намерение создать ботанический сад именно в Алупке. Планы изменились, но кипарисы остались, и их признают старейшинами Южного берега. Редкий экземпляр пирамидальной формы (возрастом около 200 лет) находится у западной границы поляны. А в центре ее хозяйка здешних горных лесов - крымская сосна. Судя по возрасту, она значительно старше самой поляны, созданной в 1830 г. В ясные дни эта маленькая вселенная буквально залита солнцем, и тогда на траве можно наблюдать "прелюдию" дерева - его тень. По представлению романтиков, она есть душа дерева. Подобных, четких по рисунку и полноте форм теней, нет ни в какой другой части парка.

Уже к середине XIX в. парк был признан шедевром русского ландшафтного искусства Его славу упрочили работавшие здесь на этюдах художники конца XIX - начала XX в. И. Левитан, В. Суриков, А. Лентулов, А. Осьмеркин, И.Машков, Е. Лансере.