Этническая принадлежность | Древний Крым
Кизил-кобинская культура - этническая принадлежность
Этническая принадлежность кизил-кобинской культуры давно обсуждается археологами. Первое осмысление недавно открытых памятников привело Г.А.Бонч-Осмоловского к мысли об их принадлежноститаврам. Позднее эта идея нашла поддержку у многих исследователей, оперировавших гораздо более значительным археологическим материалом. Однако уже в 1930-е гг. В.Н.Дьяков, отметив противоречия между данными археологии и сведениями письменных источников, предположил, что кизил-кобинская культура таврам не принадлежала. Эта точка зрения также имеет сторонников, предложивших в ее поддержку новые аргументы. Дискуссия об этнической принадлежности кизил-кобинской культуры подробно освещалась в печати, поэтому ограничимся лишь конспективным изложением аргументов сторонников обеих гипотез.
Авторы, признающие кизил-кобинскую культуру таврской, обычно опираются на следующие факты:
1. Безусловно таврские могильники из каменных ящиков, расположенные на Главной гряде крымских гор и на Южном берегу Крыма, датируются VI - V вв. до н.э., кизил-кобинские памятники в предгорьях- VIII-III вв. до н.э. Следовательно, хронологически культура, представленная каменными ящиками, соответствует одному из этапов кизил-кобинской культуры.
2. В письменных источниках, относящихся ко времени более раннему, чем II в. до н.э., не содержится упоминания об ином, кроме тавров, народе, населяющем Крымские горы и предгорья.
3. Практически все типы вещей, обнаруженные в таврских каменных ящиках, найдены также при раскопках кизил-кобинских поселений и могильников.
Те исследователи, которые считают, что кизил-кобинская культура оставлена иным народом, этноним которого не сохранился в письменных источниках, обычно приводят следующие аргументы:
1. Данные археологии, согласно которым кизил-кобинцы были земледельцами и скотоводами, не соответствуют свидетельствам письменных источников, где тавры представлены как грабители и пираты.
2. Существуют различия в конструкции погребальных сооружений и в погребальном обряде населения предгорий, с одной стороны, и населения Главной гряды и Южного берега Крыма, с другой. Материалы из раскопок кизил-кобинских поселений сравнить практически не с чем, так как исследовано только одно всеми признанное таврское поселение - на горе Кошка.
3. В таврских могильниках отсутствует самый яркий признак кизил-кобинской культуры -лощеная керамика с врезным орнаментом.
Заметим сразу, что последний пункт можно не принимать во внимание, так как керамика с врезным орнаментом обнаружена вокруг таврских каменных ящиков, представляя собой, вероятно, остатки тризны. Ее отсутствие в могилах объясняется, очевидно, какими-то локальными нормами погребального обряда.
Предложены компромиссные решения обозначенной выше проблемы. В частности, генезис кизил-кобинской культуры связывается с таврами и еще одним этническим компонентом, идентифицировать который не удается.
Аргументы сторонников обеих гипотез об этнической принадлежности кизил-кобинской культуры кажутся основательными и обосновываются твердо установленными фактами. Однако эти факты, на первый взгляд, противоречат друг другу, и потому выводы делаются прямо противоположные.
Тенденция считать кизил-кобинскую культуру таврской сейчас господствует в науке. Однако тем, кто придерживается этой точки зрения, нельзя игнорировать различия между горными и предгорными памятниками. Они проявляются в конструкции каменных ящиков, в меньшем количестве погребенных в одной могиле и в наличии индивидуальных погребений в предгорьях, в более разнообразном ассортименте погребального инвентаря в этом регионе, а также в почти полном отсутствии долговременных поселений на Главной гряде и Южном берегу Крыма, в то время как в пределах Внешней и Внутренней гряд Крымских гор их открыты десятки.
Все имеющиеся данные можно попытаться согласовать в рамках одной гипотезы. Для этого требуется обратиться к дефиниции "хозяйственно-культурный тип", широко используемой в этнологии. Под хозяйственно-культурным типом обычно понимают определенный комплекс особенностей хозяйства и культуры вне связи с этнической принадлежностью создателей этого комплекса.
Формирование различных хозяйственно-культурных типов зависит, главным образом, от природно-географических условий обитания и уровня социально-экономического развития этноса. Отмечены многочисленные примеры, когда в зоне расселения одного этноса складываются разные хозяйственно-культурные типы и, как следствие, особенности материальной культуры. При этом сохраняются социальные и кровно-родственные связи, потестарная организация, общность этнического самосознания, закрепленная в этнониме.
Археологически обычно улавливаются особенности материальной культуры. Все остальные, не менее важные для жизни этноса факторы, как правило, не фиксируются. Поэтому многие исследователи считают принципиально невозможным отождествлять понятия этнос и археологическая культура. Во всяком случае, такое совпадение является достаточно редким исключением. Даже целый культурный комплекс редко соответствует этническим границам, тем более это верно по отношению к таким отдельным элементам археологической культуры, как погребальный обряд и керамика. Напротив, хозяйственно-культурный тип, по определению, неотделим от культуры населения того или иного региона. Поэтому археологические памятники, представляющие собой совокупность остатков древней культуры, часто позволяют реконструировать хозяйственно-культурный тип оставившего их населения.
Все эти теоретические рассуждения можно попробовать применить к конкретному археологическому материалу.
Племена - носители кизил-кобинской культуры занимались, по всей вероятности, мотыжным земледелием и пастушеским скотоводством. С таким заключением согласны все исследователи. Их выводы основываются на топографии поселений, наличии на каждом поселении зерновых ям и вкладышей для серпов, множестве остеологических и некоторых палеоботанических находках. В вопросе о хозяйственной деятельности людей, оставивших в Крымских горах могильники из каменных ящиков, ясности гораздо меньше. Обычно, учитывая замечание Псевдо-Скимна о том, что: "Тавры... любят кочевую жизнь в горах" и природные условия Главной гряды Крымских гор и Южного берега Крыма, где занятие земледелием крайне затруднено, а также почти полное отсутствие долговременных поселений, исследователи полагают, что тавры занимались, главным образом, отгонным скотоводством. Если привлечь данные письменных источников, то придется признать, что какую-то (но какую именно, не известно) роль в хозяйстве играло пиратство. Кстати говоря, совершенно непонятно, куда исчезли награбленные таврами вещи. Во всяком случае, при раскопках не найдено никаких импортных изделий, кроме бус.
Суммируя сказанное выше, можно прийти к следующему заключению. Тавры (этнос, сформировавшийся путем консолидации части племен, населявших Крым в эпоху поздней бронзы) поначалу концентрировались в предгорном Крыму, занимаясь земледелием и пастушеским скотоводством. В VI в. до н.э. некоторые таврские племена переселялись в горы и на Южный берег Крыма, где в их среде сформировался хозяйственно-культурный тип, связанный с отгонно-пастбищным скотоводством и, возможно, пиратством. Различия в хозяйственной деятельности и некоторая территориальная обособленность привели к формированию специфических черт в материальной и духовной культуре. Таким образом, в VI - V вв. до н.э. тавры были разделены на две субэтнические группы, соответствующие двум хозяйственно-культурным типам.
В IV в.до н.э. произошли обратный отток населения в предгорья и новая консолидация таврских племен на базе оседлого земледельческо-скотоводческого хозяйства. Это заключение основано на том обстоятельстве, что в горах и на Южном берегу Крыма нет погребений, относящихся ко времени более позднему, чем V в. до н.э. В предгорьях многие поселения продолжают существовать в IV - III вв. до н.э.
И.Н.Храпунов
