КАРЛ ЭШЛИМАН

Родился в. Бургдарфе (Швейцария) в 180В году, учился архитектурному искусству в Париже и Берне.

С 1 января 1832 года, по протекции графа М. С. Воронцова, поступил на российскую службу в должности помощника архитектора Южного берега Крыма.

С 16 октября 1834 года по распоряжению Новороссийского и Бессарабского генерал-губернатора определен архитектором Южного берега Крыма с возложением на него производства всех казенных построек этого края, а также надзора за производством частного строительства. 29 сентября 1849 года назначен членом комиссии по постройкам дворцовых зданий в имении императрицы Александры Федоровны "Ореанда", а с августа 1850 года стал архитектором-строителем ореандских построек. После полного завершения строительства остался в Ореанде в должности исполняющего обязанности смотрителя имения, впоследствии был утвержден в этой должности. Некоторое время совмещал работу в царском имении с должностью архитектора Ялты.

За усердие и заслуги был награжден орденом Станислава 3-й степени и, кроме того, трое его сыновей по Высочайшему Указу были определены в Таврическую гимназию пансионерами Ее Величества, то есть на полное обеспечение.

В графе формулярного списка - способен ли к продолжению службы и повышения чина достоин ли - собственной рукой губернатора Жуковского написано: "способен и достоин".

Как сам архитектор, так и члены его семьи, состоящей из жены, Елизаветы Яковлевны, также бывшей гражданки Швейцарии, 4-х сыновей и 5 дочерей, до конца жизни оставались евангелистского вероисповидания. Несмотря на это, после смерти архитектора администрация Ялты дала разрешение на его погребение возле православной церкви Иоанна Златоуста, построенной им, и являвшейся одним из главных украшений города.

Каковы же заслуги К. И. Эшлимана перед Ялтой, какой вклад он внес в архитектуру Южного берега Крыма? Прежде всего - это план города, составленный им и в 1843 году, утвержденный самолично императором Николаем I. Основными же его архитектурными работами достоверно можно считать уже упоминавшуюся церьковь Иоанна Златоуста, построенную по проекту Одесского зодчего Торичелли, учатие в строительстве императорского дворца в имении "Ореанда" по проекту выдающегося Петербургского зодчего А. И. Штакеншнейдера. По собственным проектам - знаменитые Байдарские ворота, несколько хозяйственных зданий и жилых домов в имении "Ореанда", значительная часть построек на территории имений князя М.С. Воронцова в Массандре, Ай-Даниле, и в Верхнем Магараче, Вознесенская церковь в имении А.С.Голицыной, здание таможни и карантинной заставы в Ялтинском порту, а также несколько жилых домов в Ялте, в районе Старого города (например, дома Фонтанного переулка на Бульварной и Массандровской улицах) и в Новом городе (например, дом и аптека Я. А. Левентона на Набережной и 2-х этажные дома М. ф. Кузнецова и Н. А. Панова на Виноградной улице) и др.

К сожалении, идентификация построек Южного берега Крыма 1-й половины XIX века представляет большие затруднения либо из-за скудности документации, либо из-за сложностей, возникающих при определении их адреса. Последнее обстоятельство не дает возможности с полной уверенностью назвать автором некоторых зданий К. И. Эшлимана.

В то же время краеведы ошибочно приписывают этому архитектору проектирование и строительство гостиницы "Россия" и собора Александра Невского. Насчет первой - имеющиеся в ЦГА РК документы однозначно свидетельствуют о той, что гостиница строилась архитектором А. К. Винбергом по собственному проекту, насчет же собора - речь идет о кратковременном участии в его проектировании сына Карла Ивановича, Владимира, тоже архитектора.

Из перечисленных работ К.И. Эшлимана до наших дни сохранились немногие. Выдержали испытание временем Байдарские ворота; от церкви Иоанна Златоуста осталась только колокольня, дворец в Ореанде сгорел еще в августе 1881 года, а из других построек этого имения уцелел только "адмиральский домик", остальные же были снесены при организации санатория "Новая Ореанда"; значительно изменился из-за пристроек внешний вид домов Левентона, Панова, Кумари, Жирмундского, дома на фонтанном переулке.

Причиной исчезновения многих из возведенных К.И.Эшлиманом зданий являются не только стихийные бедствия, либо же перепланировки города, но и во многом те обстоятельства, что постройки Ялты и Южнобережья 30-40-х годов XIX века довольно быстро разрушились по той простой причине, что из-за острой нехватки здесь извести, а тем более цемента, для кладки каменных стен домов использовались глиняные растворы.

Авторы текста Николай КАЛИНИН, Марина ЗЕМЛЯНИЧЕНКО

Валентин Августович Фельдман - архитектор, художник - акварелист. Автор 800 живописных и графических работ, нескольких книг по теории и практике акварельной живописи и начертательной геометрии.

В 1889 году закончил Императорскую академию художеств и с 1891 года проживал в Севастополе, занимаясь Архитектурной-строительной и благотворительной деятельностью. Кроме этого он был прекрасным фотографом. Основные фотоматериалы по Максимовой даче, которыми пользуются современные исследователи, сделаны им в начале XX века.

В Севастополе участвовал в проектировании и строительстве:

- Покровского собора (1892 - 1905гг.),
- Памятника затопленным кораблям (1905г.),
- Здания панорамы "Обороны Севастополя 1854 -1855гг." (1904г.)
- Дворца Главного командира Черноморского флота, который не сохранился (1893-1900г.)
- Был архитектором Лозова-Севастопольской железной дороги.

В августе 1905 года классный художник I-й степени В.А.Фельдман покинул Севастополь и переехал в Харьков, подав прошение на должность преподавателя по архитектурному черчению Технологического института.

ЧУДЕСА ЗЕМНЫХ ИСКУССТВ,

или Крымские фантазии зодчего Краснова

В списках и опросных листах русских эмигрантов, проживавших на о. Мальта в Средиземном море в 1920 голу, сохранилась анкета Архитектора Высочайшего Двора, академика архитектуры Н. П. Краснова. В ее нескольких строчках - трагедия человека, вышедшего из простого народа, добившегося высокого положения благодаря своему таланту и трудолюбию и выброшенного из родной страны волной революции.

"Прибыл из Крыма на пароходе "Бермудиан" в мае 1919 года с женой Анной Михайловной 55 лет, двумя дочерьми - Ольгой и Верой Николаевнами 30 и 24 лет, зятем Хорватом Леонидом Владимировичем 29 лет и внуком Владимиром 6 лет. Постоянное место жительства - г. Ялта Таврической губернии. В России остались бумаги и акции в банке в Москве; материальное положение - средств нет; какой труд желает получить - по специальности; куда хочет ехать и когда - в Крым, когда будет спокойно. Адрес: Мальта, беженский дом. Дата заполнения: 25 июня 1920 г. "

С 1922 г. до самой смерти Н. П. Краснов живет и трудится в столице Югославии. В Белграде и окрестностях им возведены замечательные дворцы, правительственные и культовые здания. Большое участие в судьбе русского зодчего принял король Александр Карагеоргиевич, поручивший ему, в частности, постройку семейной мемориальной церкви на Опленце и резиденции на Дедине...

Двенадцатилетним мальчиком поступил сын крестьянина села Хонятино Коломенского уезда Московской губернии Николай Краснов в Московское училище живописи, ваяния и зодчества.

Получив диплом, Н. П. Краснов на несколько месяцев уехал в Коломну для прохождения воинской службы, после чего весной 1887 года прибыл в Ялту. Как было определено место работы молодого выпускника престижного училища - была ли Ялта его собственным выбором или же и тогда существовала некая система распределения специалистов, -пока остается "белым пятном" в биографии архитектора. Во всяком случае, с его появлением в Крыму началась активная переписка городского головы барона А. Л. Врангеля и Ялтинской городской управы с таврическим губернатором А. Н. Всеволожским о назначении Краснова городским архитектором вместо увольняющегося Н. А. Штакеншнейдера.

Через год после его приезда, Министерство Внутренних Дел утвердило принятое Городской Думой 31 октября 1887 года решение о назначении Н. П. Краснова архитектором Ялты. Ему тогда было всего 24 года.

На молодого архитектора легла полная ответственность за решение широкого круга вопросов, связанных со стремительным развитием Ялты как общероссийского города-курорта.

По поручению церковно-строительного комитета с 1891 года и почти до полного окончания Краснов практически возглавлял строительство Собора Александра Невского по проекту, составленному удельным архитектором П. К. Теребеневым. Внутренняя же отделка храма, роспись и иконостасы выполнялись по эскизам и рисункам Николая Петровича.

Он был включен в состав "Высочайше утвержденной научно-художественной комиссии по составлению проекта реставрации бывшего ханского дворца в Бахчисарае". Председателем комиссии Николай II назначил в. кн. Петра Николаевича. Работая с увлечением, практически безвозмездно, Краснов выполнил большое количество фотографий, рисунков, акварелей, чертежей как самого дворца, так и старинных домов города, которые объединил в 5 альбомах.

За время работы в должности городского архитектора - вплоть до 1899 года - Николай Петрович накопил богатый опыт строительства зданий различного назначения в условиях Южного берега Крыма с его сложным рельефом местности, крутыми спусками к морю, обширными оползневыми участками и сейсмоопасностью. Но с полным основанием можно утверждать, что наиболее ярко творческий характер и высокий художественный вкус архитектора проявились в усадебном строительстве и создании нескольких великолепных дворцово-парковых ансамблей. В лично составленном им в 1913 году для С.-Петербургской Академии художеств списке работ, исполненных по собственным проектам, Краснов указывает свыше 60 значительных построек в Крыму, большая часть которых - дворцы, виллы, особняки.

Из первых заказов такого рода отметим особняк кн. Н. А. Барятинской в ее имении "Сельбилляр" (ныне санаторий им. Кирова) и созданный вокруг него архитектором единый усадебный комплекс - красивый парк, плодовый сад с виноградником, хозяйственные постройки. Княгиня владела весьма большим для города участком земли более 13 десятин в Нижней Аутке. За два года - с 1892 по 1894 - здесь был построен уютный двухэтажный дом в стиле итальянского Ренессанса на 14 комнат с двумя флигелями. Краснов расположил его очень эффектно - посреди партера, на возвышенной части имения, отгороженной подпорной стеной. Из окон дома открывался прекрасный вид на Ялту. Нижняя часть партера завершалась беседкой-бельведером, под которой был устроен грот с приятною прохладой в жаркие дни, а выше особняка архитектор разбил регулярный парк на площади более десятины.

Вскоре Н. П. Краснова для себя "открыл" в. кн. Петр Николаевич, двоюродный дядя Николая II. Военный инженер, специалист по фортификационным сооружениям, великий князь серьезно увлекался и гражданской архитектурой, особенно восточной. Из путешествий по странам Средиземноморья и Магриба Петр Николаевич привозил альбомы с собственными зарисовками памятников зодчества населявших их народов, по которым затем сделал несколько эскизов своего будущего дворца в мисхорском имении на Южном берегу Крыма. Именно Краснову доверил великий князь проектирование и строительство "Дюльбера", дворца словно из сказок Шахрезады, отдав ему предпочтение перед именитыми зодчими-академиками.

В модном стиле модерна Краснов создал ряд оригинальных и выразительных в художественном плане дач и вилл. Приемы английского модерна явно просматриваются в оформлении дачи Я. П. Семенова в Симеизе, а в композиционном решении и декоративном убранстве великолепной виллы "Ксения" В. А. Чуйкевич -т. н. северного модерна. Собственный дом на Николаевской улице в Ялте, а также дома купца Е. О. Майтопа на Пушкинском бульваре и учителя И. Н. Загордана на Дворянской архитектор построил в духе венского "сецессиона".

В 1904 - 1906 гг. Краснов строит великокняжеское имение Харакс (ныне санаторий "Днепр") и церквовь св. Нины. Церковь украшают копии икон из домика Петра I в Петербурге.

Осенью 1909 года царь Николай II решает строить новый дворец в Ливадии. Выбор его пал на Н. П. Краснова.

Участники этой в полном смысле выдающейся строительной кампании в имении "Ливадия" были отмечены Министерством Императорского Двора за высокий уровень исполнения царского заказа, но, конечно, более всего чествовали, как выразился Николай II, самого "виновника торжества" - архитектора Краснова. Звания, награды, почетные назначения последовали одно за другим. 5 октября 1911 года Н. П. Краснов был пожалован в Архитекторы Высочайшего Двора и награжден орденом Св. Владимира 4-й степени, 6 декабря того же года причислен к Главному Управлению Уделов с возложением затем на него "технического наблюдения за всеми строительными и мебельно-обойными работами во дворцах и прилегающих к ним постройках", которые планировались в последущие годы в Ливадии. В октябре 1913 года ялтинский зодчий избирается Петербургской Академией художеств академиком и утверждается в чине надворного советника.

Князь Ф. Ф. Юсупов граф Сумароков-Эльстон-старший был одним из самых крупных землевладельцев Крыма. Основное его имение находилось в Кореизе на Южном берегу, остальные - Коккоз, Орлиный Залет, Черке-Кермен и др. - в горной местности.

Осенью 1907 года Юсупов пригласил Н. П. Краснова произвести полную реконструкцию кореизской дачи "Розовый дом", приобретенной его отцом, гр. Ф. Н. Сумароковым-Эльстоном, еще в 1867 году, и включить ее в ансамбль запланированного к постройке нового дворца и кухонного флигеля. Архивные "оправдательные документы" по счетам и письма к заказчику и его супруге, княгине Зинаиде Николаевне, дают представление о характере задания и о ходе строительных работ в Кореизе.

Для архитектора, вероятно, это был весьма трудный заказ, требовавший максимальной деликатности при обсуждении всех деталей обустройства имения, т. к. по словам Ф. Юсупова-младшего, его "отец, унаследовавший Кореиз от своей матери, управлял им довольно ревниво и <... > сам производил там переделки"; к тому же его страстное увлечение скульптурой привело к тому, что "парк был ею перенаселен".

Можно восхищаться тем, как Краснов удачно выбрал стиль постройки - "нео-романский характер", позволивший сделать разницу между старой и новой частью дворца несущественной и почти незаметной. На северном фасаде этот эффект был усилен устройством "львиной террасы", украшенной терракотовыми и мраморными скульптурами львов. Личные покои 3. Н. Юсуповой, большой балкон при них и бассейн, облицованный майоликовой плиткой цвета "морской волны", а также великолепная столовая выполнялись архитектором с учетом указаний самой княгини.

Основные работы в Кореизе были завершены к осени 1910 года, хотя вплоть до начала 1915 года под руководством Краснова в имении продолжали возводить некоторые постройки, о чем будет сказано несколько позже.

Академик Ф. Г. Беренштам, выдающийся скульптор-портретист, в статье, озаглавленной пушкинской строкой о Тавриде "Волшебный край, очей отрада", писал: "Сравнительно мало зодчих, которым выпадает счастье строить в подобных условиях. Но таким счастливцем оказался Н. П. Краснов". Если судить о масштабе творческой деятельности архитектора за 1908 - 14 гг., то этот период можно справедливо назвать самым счастливым в жизни Николая Петровича, отмеченным особым душевным подъемом. Почти одновременно со строительством Кореизского и Ливадийского дворцов, он приступил к проектированию и возведению удивительного по красоте и оригинальности Охотничьего дома в Коккозе.

Сразу же после приобретения Юсуповыми в апреле 1908 года имения в этой горной татарской деревушке, княгиня Зинаида Николаевна пожелала иметь там дом "в местном стиле". При выполнении ее заказа Краснову как нельзя кстати пришлись обширные знания традиций татарского строительства и декоративно-прикладного искусства, накопленные им во время работы в упомянутой уже нами "бахчисарайской комиссии".

Николай II, одним из первых посетивший Коккоз по завершении строительства Охотничьего дома, писал матери, императрице Марии Федоровне, 9 ноября 1911 года: "Неделю назад Юсуповы пригласили Ольгу, Татьяну и меня в их новое имение Коккоз (по татарски значит синий глаз) по ту сторону Ай-Петри. Дом, только что выстроенный арх. Красновым в старом татарском стиле; очень красиво и оригинально".

Любознательный человек, интересующийся прошлым Крыма, увидев сейчас в с. Соколиное Бахчисарайского района запущенный, многократно обворованный бывший Охотничий дом Юсуповых, с очевидной недоверчивостью воспримет наше утверждение, что дворец в Коккозе был одним из выдающихся достижений зодчества России рубежа веков и производил на современников неизгладимое впечатление. Ф. Ф. Юсупов-младший вспоминал, например, что король Мануэль Португальский, приехавший однажды на день погостить в Коккоз, был так им очарован, что заявил о своем нежелании уезжать из него.

Уже прожив много лет в эмиграции, князь по памяти так описывал это "феерическое место":

"Дворец был белый, с крышей из старинной черепицы, покрытой глазурью, которой патина времени придала разные оттенки зеленого цвета. Его окружал виноградник, маленький ручей бежал у стен - с балкона можно было ловить форель. Внутри мебель, крашенная яркими красными, синими и зелеными цветами, была скопирована со старинной татарской. Восточные ткани покрывали диваны и стены. Большая столовая днем освещалась через персидские витражи на потолке. Вечером, освещенные изнутри, они пропускали в комнату переливчатый свет, гармонично смешивавшийся со светом свечей на столе. Одна из стен была украшена мраморным фонтаном, где вода текла капля за каплей с нежным жалобным звуком по множеству маленьких раковин, из одной в другую. Этот фонтан был точным воспроизведением того, что находился во дворце хана... Голубой глаз находился повсюду: в витражах, над фонтаном, в кипарисовом парке и в восточной орнаментике столовых приборов... ".

В это образное описание Охотничьего дома закралась ошибка, которая, однако, еще более делает честь Краснову не только как зодчему, а опять-таки как специалисту, виртуозно применявшему новые строительные материалы и технические достижения. "Старинная черепица" с "патиной времени" - не что иное, как искусная имитация образцов майолики старой работы из ханского дворца и богатых татарских домов.

Если в центральной России стремительно развивавшиеся в то время национально-рационалистические тенденции в модерне привели к созданию т. н. "неорусского" стиля в архитектуре, то в Крыму именно Н. П. Краснову удалось столь органично сочетать конструктивные формы модерна с художественными традициями местного зодчества. В таком же духе были построены им по заказу Юсуповых караван-сарай (постоялый двор) и мечеть для татарской деревни Коккоз.

Историки архитектуры отмечают сильнейшее воздействие, которое оказал "национально-романтический" модерн на эстетические вкусы и стиль жизни владельцев таких модных особняков. У них появлялось стремление во всем следовать облику самого здания в одежде, предметах быта, и даже манерах поведения. Об этом пишет и кн. Ф. Юсупов: "Я часто приглашал друзей в Коккоз <... >. Гардероб из восточных одежд был всегда к услугам гостей, и часто все наряжались к обеду".

Желанным гостем в Коккозе был и Николай Петрович. Один, казалось бы, незаметный эпизод из его переписки с Юсуповым-старшим показывает, насколько Охотничий дом был дорог сердцу его создателя. Обычно очень сдержанный в просьбах для себя лично, Краснов в июне 1916 года спрашивал у князя, не позволит ли последний приехать ему с семьей на отдых в Коккоз...

В заказах, поступавших и далее от Юсуповых, Николай Петрович Краснов стремился развить столь удачно найденный им тип современной усадебной застройки.

В 1914 году Феликс Феликсович-младший сочетался браком с племянницей Николая II, княжной императорской крови Ириной Александровной. В подарок молодоженам было выделено имение "Сосновая роща" и небольшой особняк рядом с Кореизским дворцом, который Юсуповы называли "Морозовская дача", а лично Ирине Романовой - изумительной красоты участок горного леса близ Коккоза "Орлиный залет" с построенным на нем ранее Красновым чайным домиком в татарском духе.

Перед тем, как приступить к строительству в "Сосновой роще", архитектора попросили подготовить к приезду молодых дом Голицыной. Интересно в этой связи письмо 3. Н. Юсуповой сыну: "Мы с Красновым затеваем переделку Морозовской дачи! <... > Мечтает он сделать что-нибудь вроде татаро-итальянского ампира!!! с зеленоватой черепичной крышей и зелеными ставнями <... > Он уже разбил сад кругом со спуском прямо от балкона, и вместе с тем впечатление всей дачи остается то же, что и теперь, но гораздо красивее. Он говорит, что это чрезвычайно интересная задача! Посмотрим. " К лету 1915 года в имении "Сосновая Роща" была завершена постройка небольшого особняка. Князь Ф. Юсупов в своих воспоминаниях писал о нем: "... дом сельского типа, весь побеленный внутри и снаружи и с крышей из зеленой черепицы.

Поскольку он был построен на склоне, часть дома стояла ниже, и его главной особенностью было полное отсутствие симметрии. От входа, перед которым расстилался ковер цветов, спустившись на несколько ступеней, можно было попасть на внутренний балкон, нависавший над откосом холма. Балкон соединялся с террасой, середину которой занимал бассейн. С другой стороны был спуск к бассейну, окруженному колоннадой, увитой розами и глициниями, как и сам дом. Внутри разница уровней приводила к неожиданному и забавному расположению лесенок, площадок, балкончиков и т. д. Мебель из натурального дуба напоминала старинную английскую сельскую мебель. Кретоновые подушки лежали на сиденьях, а циновки заменяли ковры".

В 1914 - 16 гг. помимо выполнения своих обязанностей архитектора Ливадийского имения и заказов Юсуповых, Краснов закончил строительство здания банка Общества взаимного кредита в Симферополе, виллы "Виктория" С. Крыма в Феодосии и дачи Н. С. Свиягина в Симеизе.

Последней его работой на родине было проектирование и постройка в 1915 - 16 гг. санатория имени Императрицы Александры Федоровны "для выздоравливающих и переутомленных" в удельном имении Массандра. Трехэтажное здание фахверковой конструкции, возведенное и полностью оборудованное за один год, завершало ансамбль стоящих невдалеке корпусов санатория Морского ведомства.

За "лазарет для офицеров", как стали потом называть этот санаторий, 9 февраля 1917 года архитектор был удостоен титула действительного статского советника. Последняя работа и последняя награда в России...

Авторы текста Николай КАЛИНИН, Марина ЗЕМЛЯНИЧЕНКО