Вновь подарен мне дремотный
Наш последний звездный рай —
Город чистых водометов
Золотой Бахчисарай.

А. Ахматова

Бахчисарай – город в предгорном районе Крыма, в балке, защищённой от ветров – был основан ханом Менгли-Гиреем в начале XVI века. Название его означает "цветущий сад". После Кырк-Ора (Чуфут-Кале) он стал столицей Крымского ханства. В средние века он был крупным торговым и ремесленническим центром Крыма. В городе находится Ханский дворец.

С происхождением города связана древняя легенда… Бахчисарай, вернее сказать — старый Бахчисарай (с персидского — город-сад), скрыт в ущелье. Улица, проложенная по правому берегу речки Чурук-Су ("гнилая вода"), делит город на две неравные части; протяженность этой главной его артерии — около трех километров. В начале она носит название улицы Ракитского, затем — Ленина, Р. Люксембург, а в конце — Басенко.

Дорога идет мимо городского и детского парков, слева нависают скалы, под ними — старые, средневекового типа домики с балконами ("мушараби"), много подпорных стен, лестниц. Справа — такие же крытые черепицей строения, изредка — новые, современные небольшие дома. Город находится между Внешней и Внутренней грядами Крымских гор, на высоте 150—340 м над уровнем моря, а ближайшие окрестности — на высоте 500—600 м. Берег моря отсюда в 15— 20 километрах. В ущелье проникает и морской воздух, и степной, и горно-лесной.

Климат Бахчисарая мягкий, здоровый. Поступающий в ущелье прохладный воздух смягчает летнюю жару. Вечера и ночи здесь прохладнее, чем на Южном берегу. Средняя годовая температура +10°. Самый холодный месяц — февраль (средняя температура+0,8°), самый жаркий — июль (+21,7°).

Главное, что привлекает в Бахчисарай — памятники истории и культуры, которыми он так богат. Главная достопримечательность города — уникальный памятник архитектуры XVI— XVIII вв. ханский дворец (Хан-Сарай), а также средневековый Успенский монастырь, город-крепость Чуфут-Кале и другие "пещерные города".

Не только во времена средневековья, но даже сравнительно недавно — лет 50—60 назад — город имел чисто восточный характер, казался бедным и плохо распланированным. При взгляде сверху бросается в глаза хаотичность его застройки. "Бахчисарай будто в яму насыпан. Издали дома — куча на куче, одни сбегают с одной горы, другие — с другой",— замечает путешественник. Однако эта видимая хаотичность — не произвол строителей. Так складывалась веками топография города, обусловленная рельефом местности.

Главная улица с обеих сторон была застроена ремесленными мастерскими, лавчонками, харчевнями, постоялыми дворами. Жилые постройки теснились тут же, иногда непосредственно рядом с торговыми помещениями располагались домики купцов и цеховых мастеров.

Славились в Бахчисарае ювелиры, гончары, башмачники, изготовлявшие сафьяновые сапоги и туфли. Высокого уровня достигло мастерство медников, а также оружейное производство — карабины, ножи, кинжалы были лучше турецких. Ремеслу обучали путем ученичества у мастеров. Подготовленных подмастерьев принимали и мастера на особых многолюдных собраниях (реван), которые устраивались недалеко от Бахчисарая, в долине реки Качи. Последнее такое собрание проходило в 1827 году.

Мирная жизнь города была нарушена Крымской войной. Последствия войны гибельно отразились на экономике всего полуострова. В деревнях близ Бахчисарая многим крестьянам пришлось начинать хозяйство сызнова. Началось массовое бегство татар в Турцию из степей и предгорной полосы, некоторые деревни совершенно опустели. В своем развития город был отброшен на много лет назад.

Многие старые постройки Бахчисарая сейчас уже исчезли с лица земли; в слепых ранее стенах домов, выходящих на улицу, пробиты окна, и, тем не менее, средневековье по-прежнему дает себя знать в планировке этого города, уникального во многих отношениях.

Главная историческая достопримечательность города — ханский дворец. Первоначально он находился в долине Атлама-Дере. Однако со временем долина стала тейтой для ханского двора, войска, челяди. Поэтому резиденция правителя была перенесена из ущелья на открытый берег речки Чурук-Су.

Сын Менгли-Гирея Адиль-Сахиб-Гирей (правивший в 1532—1551 гг.,) — первый хан, при котором упоминается Бахчисарай как местопребывание правителя. При этом хане и был заложен новый дворец, строительство которого продолжалось приблизительно до 1551 года.

Площадь, ныне занимаемая дворцом, составляет более четырех гектаров, но во времена Адиль-Сахиб -Гирея она была больше. К ограде к западным веригам дворца прилегали сады, за ними находился дворовый дур, у подножия городского холма — большое городское кладбище, Город громоздился в основном на крутом правом берегу реки.

С главной улицы города переходили на левый берег по узкой арке моста, переброшенного — прямо к воротам дворцу — через оправленную в камень речку. Над, воротами — пестро расписанная, с цветными стеклами окон башня. Тяжелые створки ворот украшали резные изображения двух сплетающихся змей. А по другую сторону ворот — широкий двор, вымощенный камнем. Здесь хан собирал и напутствовал войско перед очередным военным походом, здесь народ мог изредка лицезреть своего окруженного стражей властелина.

С тех пор много воды утекло. Не обошло время стороной и ханский дворец.

Перед нами справа легкие, изящные силуэты жилых и парадных построек дворца. Они, если оглянуться влево, покажутся хрупкими по контрасту с массивной громадой Большой ханской мечети. Впрочем, от XVI в. немногое тут сохранилось — монументальный Зал Совета и Суда, Малая дворцовая мечеть. Остальные постройки дошли до нас далеко не в первозданном виде.

Бахчисарайский дворец — это не только парадно-адманистративный ансамбль, во и жилой комплекс средневекового феодального типа. В нем сосредоточено все необходимое для жизни. Собственно дворец — жилище властителя — был окружен обширными садами с юга, многочисленными корпусами гарема и помещений для челяди с запада, гостевыми залами с надвратной башней с севера. С восточной стороны — Большая ханская мечеть (при ней медресе) и фамильное кладбище Гиреев; за ним — разные служебные достройки, конюшни. Слева от наручник дворцовых ворот — во втором этаже — помещалась ханская стража (капукулы), а в нижнем — лавки, выходившие на улицу. Помещения для стражи соседствовали с Ханской мечетью.

Большая ханская мечеть, или Хая-Джами,— прямоугольное, двухъярусное здание, вытянутое с севера на юг, крытое четырехскатной черепичной крышей. Главный его фасад смотрит на речку Чурук-Су. В архитектуре этого здания заметны черты османского искусства. Внутри мечети с трех сторон — хоры (балконы, поддерживаемых колоннами). С них две крутые винтовые лестницы ведут вниз. С правой стороны в глубине второго этажа находится ханская ложа, богато отделанная фаянсовыми плитками и росписью; вход в нее отдельный — с наружной крутой лестницы. Низкая распластанная крыша как бы пригнетает здание, и только два стройных минарета, вырываясь из грузного массива мечети, стремительно взлетают к небу. Внутри мечети — никаких украшений, лишь на южной стене высоко над михрабом сияют яркими пятнами цветных стекол два небольших окна, а внизу под ними — окна побольше.

В 1740 г. мечеть, судя по всему, была капитально отремонтирована. Фасад ее, выходящий на реку Чурук-Су, расписан под мрамор Омером; тот же художник мастерски выполнил каллиграфические надписи на западной стене мечети: в прихотливые декоративные узоры непринужденно вписаны изречения из Корана. Рядом находится ханское кладбище — мезарлык. Осмотр самого дворца лучше всего начать с памятника, относящегося ко времени Менгли-Гирея. Перед нами Железная дверь, или портал Алевиза,— самая древняя и самая замечательная часть дворца. Железная дверь кажется несколько заглубленной в землю, что является лучшим доказательством того, что она находится на этом месте очень давно.

В зале Совета и Суда можно проследить все основные этапы ремонтов, мелких переделок и больших перестроек, происходивших в течение 400 лет существования дворца. Традиции Востока смешались в Бахчисарае с элементами европейского искусства. В росписях дворца мы найдем и своеобразно трактованный стиль барокко и даже по-турецки перефразированный ампир, а в росписи ханского тайника неожиданно встречаем украинские народные мотивы XVIII — начала XIX веков. К концу XVI в. относятся на редкость красивые цветные витражи зала; орнамент и цвета стекол не повторяются ни в одном из этих окон. К тому же времени относится и паркетированный центр потолка. Живопись на боковых его плоскостях выполнена русскими мастерами в начале XIX века.

В самом раннем описании Зала Совета и Суда, сделанном в 1736 г. по распоряжению фельдмаршала Миниха его адъютантом Манштейном, говорится, что полы были всюду мраморные, стены выложены разноцветными фарфоровыми плитками, а посреди зала бил фонтан.

Зал Совета и Суда (Диван) был официальным местом, где обсуждались и решались государственные дела. Диван — совет старейшин, без согласия которых хан не мог решать никаких важных дел.

У южной стены, в центре, находилось ханское седалище — "трон", покрытый тонким оранжевым сукном с вышитым на внутренней стороне спинки золотым полумесяцем; по бокам "трона" стояли два табурета, крытых таким же сукном. Вдоль стен располагались диваны, на которых сидели члены совета — приближенные хана. Над входной дверью — забранная решеткой узкая галерея, "ханский тайник", откуда хан мог незаметно наблюдать за всем, что происходило в зале.

Ханские палаты сильно пострадали от пожара в первой половине XVIII века. Восстановление началось при хане Селямет-Гирее (1737—1743), дальнейшее строительство связано с именем Крым-Гирея (1758—1769). Тогда и был создан лишенный внутреннего единства и целостности, но в то же время весьма декоративный и пышный ансамбль.

Дворец возобновлялся постепенно. При Крым-Гирее построены Золотой кабинет. Летняя беседка. Кофейная комната. Комната ханского наследника. Комната цирюльника и закончено восстановление дворца в целом. В большинстве этих работ принимал участие мастер Омер.

Переход из мрачного Зала Совета и Суда в Бассейный садик приятно поражает своей неожиданностью — попадаешь в царство Солнца, цветов, пышной зелени виноградных лоз. Журчит вода, наполняя бассейн; она сбегает по мраморному желобу, украшенному изображениями резвящихся рыбок, мелкая резьба создает впечатление каскада. В южной стене, обвитой вьющимися розами,— мраморная копия Фонтана слез.

Полюбовавшись этим райским уголком, пройдем в Летнюю беседку. Стены ее прозрачны от множества окон, за которыми клумбы цветов, деревья. Примечательны тонкая филигранная роспись потолка и стен (работа Омера), мастерская резьба по дереву, появившаяся позднее (в 20-е годы XIX в.), а посреди всего этого великолепия — фонтан и малый бассейн.

Покидаем это прекрасное и жизнерадостное сооружение и спускаемся в полутемную Малую мечеть. Архитектура ее близка к византийской. Помещение вытянуто с востока на запад, в его южной стене устроена ниша — михраб. К XVI в. относится вход, оформленный аркой из местного камня. На древней штукатурке при реставрации были обнаружены граффити — процарапанные изображения всадников, лошадей, лодок с парусами.

С первым строительным периодом дворца связан и Фонтанный дворик. Здесь два фонтана. Первым привлекает внимание Золотой фонтан (Маг-зуб), сооруженный в 1733 г., в правление хана Каплан-Гирея. На мраморной облицовке — рельефные надписи (дата достройки и изречение из Корана) и растительный орнамент.

Однако прославил Бахчисарай не Золотой фонтан, а более скромный, незаметный Фонтан слез (Сельсе-биль) в противоположном углу дворика. Этот уникальный памятник архитектуры, созданный все тем же Омером в память рано умершей любимой жены Крым-Гирея — Диляре, стал поэтическим образом, символом живой человеческой скорби, воплощенной в холодном камне.

Надпись на фонтане восхваляет строителя, который "тонкостью ума нашел воду и устроил прекрасный фонтан". Мы не знаем истинной истории создания этого замечательного произведения. Известна лишь дата постройки — 1764 год. Много было фонтанов во дворце, день и ночь струились и журчали они в тиши садов, наполняя бассейны, охлаждая воздух; много было фонтанов и в городе (средневековый водопровод питали 150 колодцев), но Фонтан слез был и остается единственным в своем роде.

Однажды сын хана Менгли-Гирея поехал на охоту. Он спустился из крепости (Кырк-Ор) в долину. Сразу же за крепостными стенами начинались дремучие леса, полные дичи. Для охоты выдался удачный день, гончими и борзыми затравили много лисиц, зайцев и даже трёх диких козлов.

Захотелось ханскому сыну побыть одному. Отправил он слуг с добычей в крепость, сам забрался в чащу, спрыгнул с коня и присел на пне у речки Чурук-су. Верхушки деревьев, позолоченные заходящим солнцем, отражались в струях воды. Только шум реки, бежавшей по камням, нарушал тишину.

Вдруг послышался шорох на том берегу Чурук-су. Из прибрежного кустарника быстро выползла змея. Её преследовала другая змея. Завязалась смертельная схватка. Обвив одна другую, змеи острыми зубами рвали друг у друга куски тела. Долго длилась схватка. Одна из змей, вся искусанная, обессиленная, перестала сопротивляться и безжизненно опустила голову. А из чащи по густой траве спешила к месту боя третья змея. Она накинулась на победительницу – началось новое кровавое побоище. Кольца змеиных тел мелькали в высокой траве в лучах солнца – невозможно было уследить, где одна, а где другая. В азарте борьбы змеи отдалились от берега и скрылись за стеной кустарника. Оттуда доносилось злобное шипение и треск веток.

Сын хана не спускал глаз с побеждённой змеи. Он думал о своём отце, о своём роде. Они сейчас подобны этой полумёртвой змее. Вот также искусанные убежали в крепость, сидят в ней, дрожа за жизнь. Где-то идёт битва, а кто кого в ней одолеет: золотоордынцы – турок, или турки – золотоордынцев? А ему и отцу его, Менгли-Гирею уже не подняться, как и этой змее…

Прошло некоторое время. Молодой хан заметил, что змея стала шевелиться, силясь поднять голову. С трудом ей это удалось. Напрягши остаток сил, приблизилась змея к реке и погрузилась в неё. Извиваясь, всё быстрее и быстрее, полуживая змея приобретала гибкость в движениях. Когда она выползла на берег, на ней даже следов ран не осталось. Затем змея снова окунулась в воду, переплыла реку и невдалеке от изумлённого человека скрылась в кустах.

Возликовал сын Менгли-Гирея. Это счастливый знак! Им суждено подняться! Они ещё оживут, как эта змея…

Он вскочил на коня и помчался в крепость. Рассказал отцу, что видел у реки. Они стали ждать известий с поля битвы. И пришла долгожданная весть: Оттоманская Порта одолела ордынского хана Ахмеда, который когда-то истребил всех воинов Гирея, а его самого загнал в крепость на крутой скале.

На том месте, где схватились в смертельной схватке две змеи, старый хан велел построить дворец. Около дворца поселились его приближённые. Так возник Бахчисарай. Двух перевившихся в схватке змей хан велел высечь на дворцовом гербе. Надо было бы трёх: двух в борьбе, а третью – полумёртвую. Но третью не стали высекать: мудрым был хан Менгли-Гирей…

Скалы слева, скалы справа,
Запах моря, тишина.
Воды древней Балаклавы
Не тревожила полна.

В. Диванов

Балаклава до 1957 года была самостоятельным городом и даже районным центром, ныне это часть Балаклавского района Севастополя. Она значительно древнее не только самого города-героя, но и его предшественника Херсонеса. Действительно, греки, поселившиеся здесь в 422—421 г

одах до н. э., уже застали в нынешней Балаклаве опасных для себя обитателей — тавров, для которых морское и прибрежное пиратство было издавна привычным занятием. Древнегреческое название Балаклавской бухты — Сюмболон-лимне (бухта знаков, символов, предзнаменований), возможно, и возникло из обыкновения тавров зажигать ночью костры на берегу, с целью привлечь проплывающее мимо судно, чтобы затем напасть на него и ограбить. При этом захваченных в плен мореходов приносили в жертву главной богине тавров — Деве.

Как долго до прихода в Херсонес греков обитали в Балаклаве тавры — неизвестно, но археологически доказано, что жили они на Южном берегу Крыма с начала первого тысячелетия до н. э. Следовательно, можно предположить, что Балаклаве около трех тысяч лет. Получается, что этот маленький городок — один из древнейших в нашей стране.

Поселение сохраняло независимость до I века н. э., когда его, вероятно, заняли римляне, с целью прекращения пиратских набегов тавров. Дальнейший ход истории пока неизвестен, не совсем ясна даже дата появления здесь генуэзцев. Предполагают, что татарский хан Джанибек в 1343 или 1345 году предпринял осаду столицы генуэзских колоний в Крыму — Кафы. Однако, убедившись, что он не сможет взять сильно укрепленный город, напал на Чембало (так генуэзцы произносили слово Сюмболон). Жители бежали из укрепления. Джанибек сжег его. Сохранился текст латинской надписи, повествующей о сооружении в Чембало в 1357 году церкви, следовательно, город в это время принадлежал генуэзцам. Впрочем, положение их там было юридически не оформлено до 1383 года, когда татары специальным мирным договором признали за генуэзцами право владения Чембало и рядом других пунктов на берегу Крыма. Предполагают, что после взятия города Джанибеком началось строительство крепости, хотя опубликованные генуэзские надписи, повествующие о сооружении укреплений, относятся главным образом к XV веку. Впрочем, скорее всего, эти тексты свидетельствуют об окончании строительства, начатого еще в прошлом веке, после нападения Джанибека.

Балаклава, как крайний западный форпост генуэзской колонизации, была технически вооружена даже лучше, чем столица колонии — Кафа. В колониальном уставе 1449 года только для Чембало установлена должность пушкаря, значит, только здесь имелось тяжелое оружие. Зато по числу полицейских — аргузиев Чембало явно уступало Кафе. В соответствии с тем же уставом в Кафе полагалось по штату 20 аргузиев, а в Чембало — всего четыре.

Оборонительные сооружения занимают большую часть Крепостной горы, возвышающейся на левом берегу Балаклавской бухты. Стены окружают ее о трех сторон, упираясь в отвесный обрыв, о подножие которого разбиваются волны открытого моря.

Самая нижняя башня стоит в начале горного склона, неподалеку от городского пляжа. Со стороны, обращенной к современному городу, в ее стене видна выемка для доски с надписью, увезенной в 1856 году итальянцами, над ней высечен латинский крест. Эта башня — угловая, от нее расходятся стены: одна, сравнительно хорошо сохранившаяся, поднимается вверх к башне-донжону на вершине Крепостной горы; другая, прослеживаемая с трудом, шла вдоль берега бухты в сторону открытого моря, где упиралась в береговой обрыв.

Если подниматься вдоль первой стены, то вскоре встретится следующая башня. Первоначально она была полубашней (то есть трехстенной, открытой в сторону крепости), такая конструкция дешевле и позволяла командованию наблюдать за поведением наемного гарнизона (на верность которого, очевидно, не очень полагались), но впоследствии ее превратили в полную башню, пристроив сзади стену. Четвертая стена сооружена позднее остальных. Это видно из того, что ее кладка не перевязана с соседними стенами. Эта башня, как и предыдущая, снаружи полукруглая, внутри — прямоугольная. Выше по стене просматриваются следы еще двух полубашен, но они сильно разрушены.

На вершине горы возвышается самая большая и наиболее сохранившаяся башня-донжон— последнее убежище осажденных после падения наружных стен. Она “с юбкой” — стены цокольного этажа сделаны наклонными в виде усеченного конуса, чтобы ликвидировать опасность таранного удара. Цокольный этаж занят цистерной, служившей главным накопителем и распределительным резервуаром в системе водоснабжения крепости. Вода поступала в него по керамическим трубам из источника, находившегося выше крепости на склоне соседней горы Спилия (это место до сих пор носит имя Кефало-Вриси, по-гречески “голова источника”), а из резервуара уже начиналась городская сеть водоснабжения.

Башня-донжон — трехъярусная, с плоской кровлей, сохранились деревянные балки межъярусных перекрытий.

От башни одна стена тянется поперек горы, упираясь в обрыв, другая направлена вперед, поворачивая под прямым углом к приморскому обрыву. У поворота — следы ворот (к ним вела очень крутая и хорошо простреливаемая дорога), слева у ворот находилась фланкировавшая их полубашня. Ворота, как известно, самое уязвимое место крепости. В данном случае осаждавшие, если бы им удалось разбить ворота, попадали в каменный мешок, окруженный стенами, на высоком уступе скалы, отвесно спускающейся к морю. Возможно также, что эта площадка внутри внешних стен служила местом торговли, куда допускались только туземцы из соседних селений.

В куртине между донжоном и воротами есть две узкие вертикальные амбразуры явно для стрельбы из ружей, устроенные уже в турецкий период.

У подножия донжона мемориальная доска, показывающая, что эти старые стены использовались для обороны не только в XIV—XV веках. На Ней высечено: “Здесь насмерть героически сражался пограничный полк войск НКВД против фашистских захватчиков в Великую Отечественную войну”.

Несколько ниже донжона на выступе Крепостной горы, спускающейся к морю, на самом краю обрыва видны разваляны обширного сооружения. Исследователи считают, что эта часть Чембало называлась крепостью св. Николая и состояла из цитадели и консульского замка, а остальную территорию, в пределах описанных стен, занимал город св. Георгия, от которого сохранились следы застройки.

К сожалению, Чембало археологически пока не изучалось, раскопки здесь не велись, и поэтому такой интерес представляют описания очевидцев, видевших крепость в лучшем состоянии.

При чтении мемуаров, описывающих Балаклаву, прежде всего, останавливает внимание “Хождение за три моря” Афанасия Никитина. Он первый упоминает ее тюркское название, но не в форме “Балаклавы”, от “Балык-юве”, т. е. “рыбье гнездо”, а в виде “Балыкая” — “рыбья скала”. Очевидно, именно таков был топоним, породивший современное “Балаклава” (новое имя дано турками после завоевания города в 1475 году, хотя, вероятно, оно существовало раньше среди местного татарского населения). Греки, жившие здесь, продолжали называть город Ямбольд, Ямболь или Ямболи, явно от итальянского Чембало.

Первое описание крепости оставил нам поляк М. Броневский, посетивший ее в XVI веке. Он застал Чембало уже в развалинах, но видел, что они были “богато украшены разными генуэзскими гербами и надписями”.

Балаклава, бывшая одно время, при турках, крупным центром кораблестроения и местом заключения крымских ханов, во второй половине XVIII века пришла в полное запустение. Барон де Тотт, посетивший ее в то время, отмечает, что порт совершенно заброшен и сохраняет только следы прежнего значения.

Английская путешественница М. Гутри, побывавшая в Балаклаве в 1796 году, насчитала 12 или 13 сохранившихся башен; на гравюре, приложенной к книге П. Сумарокова “Досуги Крымского судьи”, очень ясно видны 9 башен по стене от бухты к вершине Крепостной горы, 2 башни вдоль бухты, на горе стояла 1 большая башня (возможно, это был маяк), кроме того, внутри крепости виднеются 2 крупных здания.

Анонимный автор, посетивший Балаклаву в 1836 году, насчитал в ней 12 башен.

Первое подробное описание памятника предпринял 3. Аркас в 1845 году, при нем сохранилось только 8 башен, стены были уже в развалинах, но он видел трубы вдоль стен, диаметром в один фут (около 0,3 м), которые считал водоотводными. Высота некоторых сооружений, ныне полностью утраченных, достигала в то время 16 м. существовали развалины церкви (в плане 10 мх10 м), причем ее стены поднимались до четырех метров. 3. Аркас застал еще несколько изображений и латинских надписей на стенах, которые, к сожалению, не смог прочесть.

Наиболее основательное, с современной точки зрения, описание-исследование Чембало выполнил в 1929 году Е. В. Веймарн, тогда еще совсем молодой человек, ныне известный археолог. Он первый определил назначение круглой башни на вершине Крепостной горы с прилегающим плацдармом как главного опорного пункта крепости, разгадал систему водоснабжения укрепления. Судя по его описанию, крепостные сооружения в то время находились в таком же состоянии, (в период Великой Отечественной войны снарядами повреждена была лишь башня-донжон, как самая заметная цель). Описывая цитадель, Е. В. Веймарн утверждает, что она наполовину рухнула в море, но следов падения на скалах незаметно, да это и невозможно, так как гора сложена из весьма прочных мраморовидных известняков. Наряду с этим он отмечает большую емкость подвалов цитадели, которые “могли вмещать в себя большие запасы продуктов и служить в то же время и главным хранилищем дорогих товаров всей торговой фактории”.

Сооружена крепость в соответствии со строительной практикой, характерной для средневекового Крыма. Ее стены сложены из хорошего, крепкого бута местного мраморовидного известняка на известковом растворе. Высокое качество кладки подтвердило крымское землетрясение 1927 года. В то время, когда многие дома в Балаклаве серьезно пострадали, в крепости, по словам очевидца, “не упал ни один камень и даже неустойчивые по виду руины прекрасно выдержали испытание”.

Сама Балаклава еще тридцать лет тому назад была маленьким рыбацким городом, занимавшим обе стороны узкой бухты. Когда здесь во время Крымской войны базировались английская армия и флот, то англичане построили набережную (ныне носит имя Назукина), в предместье (деревня Кадыковка) соорудили магазины, увеселительные заведения и гостиницы, провели шоссейные дороги к французской квартире на пятом километре Б

алаклавского шоссе и первую в Крыму железную дорогу. Построили ее в феврале 1855 года невероятно быстро — за семь недель (длина 12,8 км). Она позволила переправлять грузы прямо с кораблей в военное депо англичан, бывшее у современной Максимовой дачи. Впоследствии построили еще одну ветку — к подножию горы Гасфорта, где находилась главная база союзников англичан — итальянцев. Подъем на Сапун-гору, к Максимовой даче, тогдашние паровозы преодолеть не могли. На вершине подъема установили два локомотива, их двигатели наматывали на специальный барабан металлический трос, другой конец которого вытягивал наверх грузовые платформы. После войны железную дорогу разобрали и продали туркам.

Несмотря на тяжелые бои, которые шли в окрестностях Балаклавы в 1941—1942 и 1944 годах, город пострадал сравнительно мало. В нем почти полностью сохранилась застройка конца прошлого — начала XX века, когда Балаклава стала популярным курортом. Однако многие дома, к сожалению, обветшали и нуждаются в капитальном ремонте.

Опасность грозит самому старому зданию Балаклавы — церкви в конце улицы Рубцова. Это тот самый храм, который был построен в 1357 году генуэзцем Симоном дель Орто и превращен в XVIII веке в христианскую церковь во имя двенадцати апостолов. Автор популярных до революции путеводителей по Крыму Г. Москвич пишет о каких-то сохранившихся еще в 1899 году латинских надписях в храме, на основании чего датирует его даже временем римского владычества.

Внешне здание не выдает своего почтенного возраста — строгий, классический портик скорее заставляет отнести его к концу XVIII — началу XIX века, но это результат позднейшей перестройки. Портик из тесаного инкерманского известняка пристроен к западному фасаду древнего крестово-купольного храма, сложенного из бута на известковом растворе.

Больше повезло старой церкви в селе Флотское (бывшее Карань), неподалеку от Балаклавы. Это базиликальная постройка (по стилю сооружение можно датировать концом XVIII — началом XIX века). Теперь служит сельским клубом, имеет некоторые позднейшие пристройки, ей не грозит уничтожение, хотя она также до сих пор не удостоилась возведения в ранг памятника архитектуры.

В послевоенный период Балаклава увеличилась по площади занимаемой территории раза в два, если не больше. Город разрастается вдоль дорог на Ялту и Севастополь, сохраняя тем самым исторически сложившуюся трехлучевую систему планировки. Уже давно слилась с Балаклавой Кадыковка, бывшая более полутора века ее пригородом.