Херсонес - свидетельствуют надписи

Весь античный мир был наполнен надписями на камне, составлявшими единственный надежный способ информации. Не случайно они носят почти универсальный характер, открывают разные стороны жизни, угасшей много веков назад.

Каменный архив Херсонеса, добытый за 150 лет раскопок, насчитываст свыше 500 греческих н латинских надписей. Памятники, введенные в экспозицию, как бы озвучивают наиболее интересные страницы его истории.

Благодарные херсонеситы поставили статую Агасиклу, сыну Ктесия, за многие общественно полезные дела, каждое из которых отмечено лавровым венком — очень почитаемой в античное время наградой. Статуи таких заслуженных лауреатов, т. е. увенчанных лаврамп граждан, украшали главные улицы и площади города.

Важнейший эпиграфический памятник — гражданская присяга херсонеситов — как бы переносит нас на просторную агору — площадь, где проходили народные собрания, кипели политические страсти. Мы живо ощущаем накал ожесточенной классовой борьбы, тревогу за незыблемость демократического строя государства, которое находится к тому же во враждебном окружении варваров. Многократный рефрен о возможности возникновения заговора, вероятно, напоминал о недавних событиях, об угрозе демократии со стороны каких-то заговорщиков. Поэтому есть основание считать херсонесскую присягу не обычной, произносимой юношами при наступлении их политического совершеннолетия, а чрезвычаиной. созданной под влиянием сложной политической обстановки, присягой, которую должны были принять все граждане Херсонеса. В ней четко определена главная обязанность херсонеситов: охрана безопасности демократического полиса от внутренних и внешних врагов, бескорыстная служба на благо народа и города. Требование сосредоточить все операции с хлебом в Херсонесе подчеркивало, какое важное значение торговля хлебом занимала в экономике государства. Возможно, в попытке произвести в Херсонесе государственный переворот экономические причины играли далеко не последнюю роль. В заговоре могли участвовать и варвары — скифы, очевидно, уже в конце IV — начале III в. до н. э. угрожавшие захватом богатых хлебом западных владений Херсонеса. Здесь мы находимся как бы в преддверии событий II в. до н. э., когда и Керкинитида, и Прекрасная Гавань, и другие укрепленные пункты государства оказались в руках скифских царей Скилура и Палака и когда скифы стали угрожать самому Херсонесу. В свидетели клятвы призываются все наиболее почитаемые в городе боги. После общегреческих названа богиня Дева. В божестве этом культ греческой Артемиды, вероятно, слился с местным культом таврской Девы. (По сведениям древних авторов, тавры приносили своему женскому божеству человеческие жертвы. Имеется в виду, конечно, ранний этап культа.)

Клятва как гарантия верности какому-либо обещанию имела чрезвычайно широкое распространение у древних народов. Афинский оратор Ликург в речи против Леократа называет клятву «сопутствующей демократии» и, выясняя ее значение, говорит, что клятвопреступник не может скрыться от богов и избежать их возмездия: если не сам он, то по крайней мере дети, весь род клятвопреступника подвергнутся великим несчастьям.

Об очень важном институте древности — проксении — говорит нам ряд херсонесских памятников. Развитие связей и общение между городами требовало если не полной отмены, то во всяком случае смягчения законов, охранявших обособленность греческих полисов. Возникнув из древнего обычая частного гостеприимства, проксения превращается в древнейшую форму международных связей и международного права. За особые заслуги, оказанные полису иностранцами, с ними заключались договоры о гостеприимстве — проксении. Получившим их проксенам предоставлялся ряд привилегий: право собственности, освобождение от пошлин и др. Правительства полисов поручали им заботу о приезжавших соотечественниках.

Следующим шагом в развитии межполисных отношений было соглашение об исполитии, т. е. предоставлении прав гражданства иностранцам, главным образом за различные заслуги. Во многих государствах, начиная с IV в. до н. э., вместе с проксенией давали обычно права гражданства, о чем свидетельствуют и херсонесские декреты. В конце классического и в эллинистический периоды мы находим в Херсонесе проксении разного рода: имеющие торговое значение, данные с дипломатической целью. При этом постепенно усиливается почетная сторона проксении.

Фрагмент декрета в честь неизвестного гражданина рисует картину трудностей и бедствий, которые переживал осажденный скифами город накануне Диофантовых войн. Нужно было укрепить систему обороны, а это требовало больших средств. С просьбой помочь своими средствами, а возможно и возглавить руководство работами горожане обращались к чествуемому лицу. Для античных государств с их небогатой казной была характерна система литургий (общественных обязанностей), когда отдельные лица или группы лиц брали на себя наиболее обременительные расходы, например, по оснащению кораблей, устройству театральных представлений, гимнастических и музыкальных состязаний. О подобной, но еще более благородной литургии говорится в херсонесском декрете. Он свидетельствует также о том, что военные действия против скифской крепости Напит вели не только войска Диофанта, но и отряд херсонесских воинов, т. е. можно сделать вывод о значительной активности херсонеситов в описываемых событиях.

Проксенический декрет посла понтийского царя Митридата VI Евпатора содержит ценный материал о взаимоотношениях Херсонеса с Понтийским царством. Митридат в конце II в. до н. э. направил посольство в Херсонес из своей столицы — города Амиса. Херсонеситы были весьма удовлетворены результатами переговоров и даровали понтийскому послу проксению. В это время возобновляются основные условия договора с Херсонесом, заключенного понтийским царем Фарнаком I (дедом Митридата) в 179 г. до н. э.

Золотым венком и медной статуей в полном вооружении вознаградили херсонеситы Диофанта, сына Асклениодора, полководца, посланного Митридатом на помощь Херсонесу во исполнение условий упомянутого выше договора. Херсонеситы не жалели труда, вырезая на постаменте статуи пространную надпись о подвигах Диофанта в пользу Херсонеса. Более скупы сведения о событиях на Боспоре. Мы узнаем о восстании скифов во главе с Савмаком, о временном их торжестве, о победе над ними прибывшего с новыми силами Диофанта. Независимо от того, кем был Савмак (о личности его давно ведутся споры), восстание скифов на Боспоре в конце II в. до н. э. по своему социальному значению поставлено в один ряд с крупнейшими классовыми битвами древности. И тем ценнее наш памятник...

Завесу культурной жизни херсонеситов приоткрывает декрет III в. до н. э. в честь Сириска — первого историка Херсонеса.

Первые века нашей эры, период зависимости от Рима, характеризуются взаимопроникновением и взаимовлиянием различных культур. Греческая культура и язык остаются ведущими, но впитывают иноземные влияния.

При раскопках античного театра были найдены два алтаря с посвящением Немесиде на греческом и латинском языках. В римский период Немесида становится богиней судьбы, покровительницей воинов, актеров, гладиаторов. Местонахождение рядом двух алтарей с посвящением этой богине говорит об их непосредственном отношении к театру, где, вероятно, существовало ее святилище.

Очень интересно посвящение восточному богу Митре. Митраизм как религия возник в результате слияния иранских, семитских и малоазийских элементов. Митра отождествленный с Солнцем, ежедневно побеждал ночь, непрерывно вел борьбу с богом зла Ариманом и его демонами. Эпитет «непобедимый» превращал его в самого могущественного бога. Из всех языческих религий митраизм ближе всех подошел к единобожию. В Херсонес культ Митры занесли, по-видимому, римские легионеры.

Кай Валерий Валент поставил алтарь Юпитеру Лучшему Величайшему. Это произошло в начале IV в. н. э. в пору господства христианской религии. Вероятно, обстановка глубокого политического кризиса, вторжение варваров побуждали римских воинов обращаться за помощью к старым, «испытанным» богам. Посвящение римского моряка свидетельствует также о пребывании в Херсонесе в начале IV в. н. э. римского флота, который защищал его от набегов варваров.

В ряде надписей речь идет о взаимоотношениях Херсонеса с Римом в III—IV вв. н. э. Впервые упоминаются в них имена римских императоров Требониана Галла (251—253 гг.) и Максентия (306—312 гг.). Требониан до избрания императором был наместником провинции Нижняя Мезия, которой подчинялся Херсонес. Заключив мир с готами, но опасаясь нового вторжения, он начал принимать меры по строительству дорог и укреплению границ. Все это объясняет отклик в Херсонесе на провозглашение нового императора, который, быть может, оказывал конкретную помощь городу в противоборстве с готами.

О многом могут поведать и древнегреческие надгробия — стелы. На ранних мужских надгробиях вырезалось имя умершего и имя его отца. Скромная надпись дополнялась изображением атрибутов, связанных непосредственно с возрастом, а иногда и профессией умершего. На памятнике юноши изображался стригиль и сосуд для масла — предметы, необходимые всякому молодому греку, занимающемуся спортом. Если умирал мужчина в расцвете лет, воин, защитник государства, ему ставили памятник с изображениями оружия — меча и портупеи. Символ старости и мудрости — посох. Он изображался на памятниках людей, умерших в преклонном возрасте.

Женские надгробия более однотипны. Их традиционное украшение — траурная лента и алабастр (сосуд для благовоний). В надписи указывалось имя умершей, имя ее отца, а у замужних — и имя мужа.

Среди надгробий эллинистического времени выделяется стела врача со стихотворной эпитафией, изображением двух мужских фигур и медицинских инструментов. Наиболее богатые горожане заказывали стихотворные эпитафии, дабы воспеть заслуги и достоинства покойных.

Особый интерес представляют надгробия римских легионеров. В них обычно сообщается название легиона, срок службы и возраст умершего. В надгробии Марина и Валерия впервые в Херсонесе упомянуты доморощенные рабы, которые нередко сопровождали своих господ во время военной службы. В начале нашей эры количество покупных рабов продолжало уменьшаться, все большее предпочтение отдавалось рабам, выращенным в доме.

Цинцию и Ведию — вольноотпущенникам — надгробный памятник поставил тоже вольноотпущенник Цинций Эпиктет. Отпуск рабов на волю составлял одну из социальных особенностей поздней империи. Публий Ведий — врач. Если у греков врачи обычно бывали из среды свободных, то у римлян медициной, как правило, занимались вольноотпущенники и рабы.

Надо заметить, что между временем находки древней надписи и ее настоящим звучанием стоят годы кропотливого труда ученых-эпиграфистов. Многие надписи Херсонеса дошли до нас в обломках. Над их восстановлением, прочтением и интерпретацией работали замечательные отечественные ученые — академики В. В. Латышев и С. А. Жебелев, а также современный советский эпиграфист Э. И. Соломоник. Их комментарии и выводы использованы при составлении настоящего очерка.

 С.И.Курганова

Херсонесский туманный колокол

Херсонесский туманный колокол, расположенный на берегу к северу от собора, стал своеобразной достопримечательностью заповедника и неизменно привлекает внимание туристов и отдыхающих. Надпись на колоколе гласит: «сей колокол вылит... святого Николая Чудотворца в Таганроге из турецкой артиллерии весом 351 пуд 1776 года месяца августа... числа». В Севастополе колокол использовался как сигнальный, предупреждая корабли об опасности в условиях плохой видимости. После поражения России в Крымской войне он в качестве трофея был вывезен во Францию и, как утверждают, был установлен на звоннице собора Парижской богоматери. Усилиями российских дипломатов колокол возвращён в Херсонес только в 1913 г. Его временно разместили в деревянной звоннице у Владимирского собора.

После ликвидации монастыря в 1925 г. колокол использовали в качестве звукового маяка вплоть до 60-х годов нынешнего века.

Алексеенко Н. А., Дьячков С. В.