Жилища в урочище Тау-Кипчак

С 1969 по 1972 г. проводились археологические разведки и раскопки на территории строительства Балановского водохранилища, в урочище Тау-Кипчак Белогорского р-на Крымской обл. Вскрыта большая площадь, на которой расчищены и частично раскопаны многочисленные памятники; среди них представляет значительный интерес раннетаврское поселение. Располагалось оно в пойме р.Зуи на месте будущего водоема. Площадь его довольно обширная — около 15 га. Размеры угодий, судя по вскрытым при строительстве следам древних лесосек, - 64 га.

Поселение трехслойное с большим количеством полуземлянок, хозяйственных ям, служивших для хранения всевозможных запасов. Кое-где среди жилых построек найдены захоронения в ямах, совершенные после того, как ямы были заброшены.

Стерильные прослойки грунта разделяют три культурных слоя поселения. Нижний лежит на красных лесных почвах и весь пронизан сильно измельченным углем и золой — в результате истребления леса человеком при помощи огня с последующими вспашками.

Два слоя почвы, стерильных в археологическом отношении, разделяют вьшележащие культурные слои. Они носят характер луговых отложений, возникших в тот относительно короткий промежуток времени, когда поселение предшествующего периода уже не функционировало, а последующее еще не возникло. Керамика всех трех строительных периодов, в основном, однотипна как по своим формам и орнаментации, так и по видам посуды; периоды не выходят за рамки раннего этапа истории тавров — Х — первой половине VIII в. до н.э. Лишь в нескольких местах поселения в качестве подъемного материала найдено несколько фрагментов сосудов с врезным орнаментом, относящихся ко второй половине VIII в. до н.э.

Поселение последнего периода погибло внезапно от сильного пожара, возникшего в первой половины VIII до н.э. Следы его прослежены на всей площади. После этого жизнь здесь не возобновлялась, а новое поселение (Нейзацкое) появилбсь рядом — восточнее и выше по склону.

Большое количество полуземлянок и ям в Тау-Кипчаке разрушено во время строительства, но на их месте собран многочисленный керамический материал и кремневые орудия. Четко удалось зафиксировать лишь 12 полуземлянок; следы множества других только выявлены. Пять строений изучены более тщательно. Среди них имелись такие, где прослежены все три строительных периода, а в некоторых - два или один.

Остальные полуземлянки поселения Тау-Кипчак изучены слабо, хотя и зафиксированы в процессе строительных работ. Все они подпрямоугольной формы, с глинобитными полами, иногда слегка обожженными. Следы очагов замечены в углах жилищ. Возле построек — хозяйственные ямы.

В целом, на поселении исследованы, в основном, полуземлянки прямоугольной формы, иногда со слегка закругленными углами. Только одно жилище первого строительного периода имело овальную форму.

Все эти постройки были лишь частично заглублены в грунт. Продолжением стен являлись или наземная невысокая кладка из камней небольшого размера, поверх которой укреплялся деревянный каркас с глиняной обмазкой (полуземлянка № 1) или же каркас из прутьев, расположенных между деревянными столбами, обмазанный глиной. Землянки или наземные жилые сооружения в Тау-Кипчаке не обнаружены.

Изучение полуземлянок показало, что только поселение третьего периода погибло от пожара (№ 1, 5) последнего строительного периода и полуземлянка, зафиксированная в срезе плотины водохранилища. Полуземлянки № 2, 3 (верхние периоды), № 4, 1, 5 (второй слой) и только две, зафиксированные в процессе строительных работ, можно отнести ко второму периоду жизни поселения. И наконец, к самому раннему хронологическому этапу относятся нижние слои полуземлянок № 1, 2, 3 и еще две возле среза плотины.

Как видно, больше всего жилищ принадлежат второму строительному периоду. Но это довольно приблизительно, если учесть, что значительная часть поселения не исследована. Подробнее изучен отрезок, куда входят полуземлянки с № 1 по 5. На небольшом участке было три жилища на расстоянии около 20 м друг от друга раннего хронологического периода. Второй период отличает иная планировка жилищ, расстояние между которыми остается прежним (полуземлянки № 2, 3). И, наконец, в последний строительный период здесь возрождается жизнь только в двух постройках - полуземлянках № 1 и 5. Продолжением стен постройки № 1 являлась каменная кладка, дополненная выше каркасом из прутьев. Возле других жилищ цоколь из камня не обнаружен.

Изучение общей планировки поселения Тау-Кипчак позволяет сделать вывод, что здесь существовала одна улица, вдоль которой и располагались жилища всех строительных периодов. Единая конструкция однокамерных построек, устройство печей, полов, стен — настолько близки и схожи во всех строительных периодах, что можно не сомневаться в незначительных временных разрывах между ними.

В пользу этого свидетельствует и система земледелия у жителей Тау-Кипчака: на освобожденных от леса участках и с использованием открытой речной долины реки Зуи. Учитывая низкую производительность каменных и кремневых орудий у ранних тавров, размеры площади подсек у них были ограничены. В этот период, даже при условии высоких урожаев, подсечное земледелие не могло полностью обеспечить население пищей. Длительная же обработка посевных участков на открытых пространствах примитивными орудиями приводила к тому, что природное плодородие почвы истощалось. В этих условиях восстановление питательных веществ в почве и ее структуры могло совершаться исключительно естественным путем - участок забрасывался и на нем возобновлялась природная растительность (краткосрочные перелоги).

Этнографические данные конца XIX — нач. XX в. показывают, что на территории лесной полосы посев на одном и том же участке при переложной системе с применением пахотных орудий редко превышал 3-5 лет, после чего поле забрасывалось на 15-20 лет.

Такую же картину мы наблюдаем и в Тау-Кипчаке. Поселения всех трех периодов имеют прослойки в виде луговых стерильных (археол.) отложений. Промежутки между каждым новым поселением не превышали 15—20 лет.

О.А.Махнева 

Таврские поселения

Предгорья и горную часть Крыма (три гряды Крымских гор) в конце эпохи бронзы и раннего железа занимали племена тавров. За последние десятилетия открыт и изучен целый ряд новых раннетаврских поселений: Ашлама-Дере, Уч-Баш, Балаклавское, Тау-Кипчак и др. Благодаря этому появились новые данные об оборонительных сооружениях, жилищах и хозяйственных постройках тавров, позволившие взглянуть на эти племена как на оседлые, со своей фортификацией и типами жилых помещений.

Все перечисленные поселения, находились в сходных топографических условиях: основным требованием для их существования являлось наличие рядом питьевой воды и плодородных речных долин. Располагались они на южных склонах хорошо орошаемых балок или террасах рек. Подавляющее большинство их было открытыми, т.к. без следов каких-либо укреплений (Тау-Кипчак, Белогорское, Ашлама-Дере и др.). Однако некоторая, притом незначительная часть поселений имела характер укрепленных убежищ (Уч-Баш, Кошка, возможно, Балта-Чокрак и Таш-Джарган). Значительно колебалась и площадь поселений — от б (Уч-Баш) до 15 га (Тау-Кипчак).

Жилища на таврских памятниках были различных типов. Самые распространенные — полуземлянки с каркасными стенками из обмазанных глиной плетней на жердях и столбах, врытых в землю (Ашлама-Дере, Кизил-Коба, Тау-Кипчак). Иногда полуземлянки в верхней части имели каменные стены (Тау-Кипчак, полуземлянка № 1). В Кизил-Кобе обнаружены жилища земляночного типа. На остальных поселениях землянки не зафиксированы.

Чисто наземные жилища менее характерны для раннетаврского этапа. Чаще всего это сооружения с обмазанными глиной каркасными стенами из столбов и жердей, оплетенных прутьями с двускатной крышей (Уч-Баш, Балаклавское). В то же время на Кошке зафиксированы каменные дома, пристроенные к скалам или большим каменным глыбам. Крыша таких зданий была односкатной.

Все жилища, как правило, однокамерные. В плане они прямоугольны, изредка их форма приближалась к квадрату. Лишь в Тау-Кипчаке и Балаклаве найдены полуземлянки в плане овальной формы. Площадь жилищь колебалась от 20 до 50 кв.м. В каждом из них располагался очаг по центру или в углу помещения. Возле очага — очажная яма. Полы построек, как правило, глинобитные, иногда они слегка обжигались. Только в Тау-Кипчаке в одной из полуземлянок пол выложен сланцевыми плитами.

Среди жилищ обычно находились хозяйственные ямы. Исключение составляет лишь поселение на г.Кошке. По форме они различны: колоколообразные (или грушевидные) и бочкообразные с небольшим устьем. Глубина — от 1 до 2 м, наибольший диаметр — до 1,5 м. Ямы служили для хранения зерна и других продуктов. Иногда они использовались вторично в качестве очажных. В Тау-Кипчаке, Кизил-Кобе и в Балаклаве в ямах вторичного использования найдены захоронения людей.

Как показали исследования жилищ в Тау-Кипчаке, они располагались друг от друга на расстоянии 20-30 м, а иногда и более. Это позволяет предположить, что к домам примыкали не только хозяйственные ямы, но и другие легкие наземные постройки, возможно, навесы над ямами, следы которых не сохранились. Очевидно, аналогичная планировка свойственна и другим, менее изученным поселениям.

Принимая во внимание расчеты социально-экономического анализа, сделанные И.Т.Черняковым, на основе работ С.Н.Бибикова и С.С.Березанской применительно для поселений эпохи поздней бронзы Северо-Западного Причерноморья можно определить количество населения для поселений ранних тавров. К сожалению, не все они изучены с достаточной полнотой и поэтому площадь большинства не известна. Учитывая, что среди исследованных поселений самое малое — Уч-Баш, а самое крупное - Тау-Кипчак, можно сказать, что на поселениях раннего этапа проживало от 600 до 1300 человек, а количество необходимой пахотной земли составляло соответственно 150 и 350 га. В Тау-Кипчаке известна площадь лесосеки — около 64 га, значит, остальные пахотные земли этого поселения находились в открытых речных поймах.

О.А.Махнева 

Караимы на службе у крымских ханов

Как известно, Крымское ханство уже в самом начале своего существования попало под протекторат Турции.

Турецкий султан Мухаммед II Фатих (завоеватель Константинополя), в 880 г. Хиджры (1475 по Р. Христову) отправил к берегам Крыма военный флот с большим отрядом войск под командованием Гедик-Ахмеда Паши, который высадился вблизи Кафы (Феодосия), занял этот город, принадлежавший в то время генуэзцам. Продвигаясь в глубь края, турецкие войска захватили находившуюся в горной части полуострова крепость Мангуп, которой владели христиане, в то время греко-готы.

Уничтожив на этот раз остатки власти христиан на полуострове, турки не двинулись дальше. Позже они признали договор на права пользующегося их покровительством татарского хана Менгли Гирея на остальную часть Крыма и степей, расположенных за перевалом. Только гораздо позже, когда Петр Великий занял Азов, Турция в 1702—1703 гг. построила и снабдила гарнизоном крепость Ени-Кале (близ Керчи) с целью противостоять российским устремлениям по овладению Черным морем.

Таким образом, крымские ханы, предоставленные сами себе во все время существования ханства, самостоятельно управляли краем.

Суверенитет султана внешне выражался в том, что в силу упомянутого договора между крымским ханом Менгли-Гиреем и турецким султаном Мухаммедом II Завоевателем, имя султана должно было упоминаться первым, перед именем хана, при чтении молитвы, так наз. хутбе, во время торжественных пятничных служб в крымских мечетях. Кроме того, нужно отметить, что первые ханы вступали на престол согласно давним татарским традициям, однако позже, в результате внутренних волнений, возникли проблемы престолонаследия, турецкие султаны сначала участвовали в этих спорах, а затем выбирали или свергали с престола ханов, заменяя их, по своему усмотрению, кандидатами из среды татарских князей господствовавшей династии Гиреев. С этой целью удерживали князей при себе в Стамбуле, или же предназначали им для жительства дарованные села в Румынии. Случалось, что свергнутого хана вновь признавали владыкой Крыма, и так даже по нескольку раз. Для возведения хана на отцовский престол выдавались соответствующие фирманы, причем хану вручали особую инвеституру, на которую помещали знаки и атрибуты ханской власти: сурудж (украшенный алмазами султан к собольей шапке), сабля и колчан, инкрустированный драгоценными камнями, а также праздничный кафтан, расшитый золотом.

Справедливости ради надо отметить, что султан, обращаясь к хану устно или письменно, высказывался весьма почтительно, называя ханов даже своими братьями — "Ты, хан крымский, брат мой и из-за близкого соседства товарищ мой, Селима Гирей", — так пишет в письме к нему султан Сулейман II (1687—1691) . Во время аудиенции султаны также воздавали большие почести ханам. Так, например, когда в 1698 г. Девлет Гирей II явился к султану Мустафе II, последний, в знак уважения, сделал несколько шагов в сторону хана; после приветствия ему было разрешено сесть на ковер, покрывающий ступени трона . Также было и с его предшественником — Софу-Гирей ханом, который во время аудиенции в 1691 г. сидел у самого подножия трона султана Ахмеда II.

Крымские ханы, как выражаются мусульманские историки, были "сахиби хутбе ве зикке", т. е. имели право, как уже упоминалось, первенства (после султана) при упоминании их имени в хутбе (сахиби хутбе) и могли чеканить собственную государственную монету (сахиби сикке). Эти две прерогативы выглядят в глазах мусульман как бесспорный признак полной королевской власти .

Что же касается монет, чеканенных с именами крымских ханов и пущенных в оборот, то по этому вопросу существует исчерпывающая 3-х томная работа О. Ретовского . В этой великолепно изданной монографии находим описание и изображение монет, начиная со старейших, со времен Хаджи Гирея и до монет и медалей, чеканенных в царствование последнего хана Шагни Гирея, после которого в 1783 г. Крым был присоединен к России.

Среди зарегистрированных Ретовским — наистарейшие монеты Хаджи Гирея изготовлены (в хронологическом порядке): в 845 г. Хиджры (1442 по Р. Хр. ) г Старом Крыму, а затем в 858 и 867 г. Хиджры в Кырк-Ере. Вслед за этим указана монета также 867 г. Хиджры, но происходит из Старого Крыма.

Известно из турецких источников, что в 873 г. X (1469 по Р. Хр. ) Хаджи Гирей снова приказал чеканить монету в Кырк-Ере, которая, как полагаем была его последней монетой, дата ее чеканки является одновременно и датой его смерти .

Среди монет Менгли-Гирей хана, за небольшим исключением происходящих из Старого Крыма и Кефе (Феодосии), преобладающая часть монет, начиная от 880 и до 890 гг. X., ежегодно чеканилась в Кырк-Ере. Кроме того, в царствование этого хана монеты чеканились также в Кырк-Ере в годы: 892, 894, 895, 896, 897 и 898, а также серия монет 909 г. и 911—913 гг.

Сагиб-Гирей хан также чеканил свои монеты в Кырк-Ере в 941 и 947 гт Хиджры.

В Кырк-Ере чеканены и монеты Девлет Гирея с 957 г. X.

Позднейшие монеты чеканены в Гезлеве (Евпатория), а именно: Гази Гиреем в 996 г., Селамет Гиреем — 1017 и Джанибек Гиреем в 1019 г. Начиная хана Инайет Гирея, от 1045 г. X. (1635 по Р. Хр. ) и до последнего Шагни Гирея все ханские монеты чеканили в столичном городе Бахчисарае. Исключением является одна монета Шагин Гирея, чеканенная в Кефе с датой вступления на престол 1191 г. (1777). Как известно, все монеты, чеканенные во время короткого его царствования, неизменно имеют эту дату.

Из приведенного списка видно, что старейшие монеты чеканились главным образом в Кырк-Ере, о котором Ретовский помещает следующее замечание: "Кырк-Ер есть современное Чуфут-кале около Бахчисарая". Отсюда вытекает, что на протяжении целого столетия, в 858 (1454) — 957 (1551), главным местом чеканки старейших монет был караимский город Чуфут-Кале, причем, как покажем ниже, управление монетным двором ханства (дарабхане) и чеканка этих монет находились в собственных руках караимов.

Возникает естественный вопрос: почему крымские ханы всегда поручали караимам такое важное государственное дело, как чеканка и пуск денег в оборот? А также: почему ханский монетный двор размещался в караимском городе? Это могло показаться удивительным, если учесть, что монетный двор в Крыму был одновременно и главной сокровищницей казны (9).

Чтобы ответить на эти вопросы, следует прежде всего обратиться к местности и названиям: Кырк-Ер и Чуфут-Кале, а также учесть топографию, роль и значение этой крепости.

Профессор Смирнов в одном из трудов оговаривает название Кырк-Ер: "Этот географический термин не следует отождествлять также с географическим определением, однако в ограниченном понятии: Кырк Ернынг йукары ка-леси (горная крепость Кырк-Ера), каковое появляется в ярлыке Селямет Гирея и в других татарских ярлыках, где говорится о высокой местности, являющейся исключительно владением караимов и как бы природной цитаделью всей прилегающей караимской территории. Караимы, как остатки хазар, народа, когда-то господствовавшего в Крыму, однако вытесненного позже другим, хотя и родственным народом татарским, организовались в своей древней крепости, обычно называемой Чуфут-кале. Название это происходит от другого, более правильно этимологически Чуфт-Кале" .

Чуфут-Кале, как известно, находится в 4-х верстах от Бахчисарая и расположен среди расщелин на крутой, обрывистой скале, на высоте 2500 футов над уровнем моря, заканчиваясь крутым мысом Бурунчак, рядом с поселением оседлых цыган Салачиком. Это дало повод к названию крепости "воздушным городом" или же "городом на воздушном острове". Этот город доступен только с востока, окружен большими толстыми стенами с башнями и бойницами, имея при этом окованные железом ворота, до конца XVII в. крепость считалась неприступной .

Конечно же, при таких достоинствах крепость сразу обратила на себя внимание первых ханов, которые стремились использовать ее в государственно-политических целях. Крымские ханы, следуя примеру турецких султанов, которые держали в "Семибашенном замке" в заключении чужих послов, также, держали под замком в Чуфут-Кале знаменитых пленников и послов вражеских держав. Здесь, например, пребывали в 1493 г. посол литовский Леж , в 1648 г. гетман польский Потоцкий, взятый в татарскую неволю во время бунта Хмельницкого против Речи Посполитой . Здесь же на протяжении 20 лет (1660—1680) был заключен русский воевода боярин Василий Шереметьев , а позже здесь три года сидел московский курьер Василий Айтемиров , престольный князь Андрей Ромодановский и др.

В связи с недоступностью крепости и верностью живших там караимов, крымские ханы решили использовать положение крепости, как и верность караимов, на которых лежала обязанность защиты крепости. С этой целью караимам, близким, впрочем, к татарам и по языку, и по крови, доверили чеканку государственной монеты . И действительно, до сего дня видны руины монетного двора у стены вблизи Средних ворот (Орта Капу) крепости при взгляде с востока. Вся стена в этом месте черна от сажи, осевшей над плавильным котлом.

Пребывание монетного двора и знатных заложников и пленных в Чуфут-Кале придавало крепости исключительное значение, а владельцы и проживающие в ее округе караимы пользовались значительными привилегиями. Из сохранившихся документов видим, например, что все проживающие в крепости караимы были освобождены от каких-либо податей и платежей и считались тарханами (дворянами). Факсимильная копия одного из таких ханских ярлыков 1017 (1608) г., хранившаяся среди рукописей Петербургского университета, помещена проф. Смирновым в "Сборнике старинных грамот" под № 1 в оригинале на татарском языке и в русском переводе . Там отмечено, что по просьбе делегации караимов Селямет-Гирей подтверждает их тарханство (дворянство) на основании привилегий, предоставленных его предшественниками, ханами крымскими (с подробным перечислением их, вплоть до династии Хаджи-Гирей хана). В качестве мотива для пожалования тарханства указано, что караимам поручена защита крепости — "кальенын мухафезесинде олдуклари учун" .

Следует также выделить отдельных караимов, которые, будучи на службе у ханов, пользовались особыми симпатиями и доверием господствующих властей и, тем самым, приносили много пользы своему народу. Караимская историография сохранила нам, например, имя выходца из Персии Синана бай Ходжа Челеби, который, проживая в Крыму с 1500 г., служил без перерыва четырем ханам: Менгли-Гирею и Мехмед-Гирею, Гази-Гирею и Саадет-Гирею . После смерти Бай-Ходжи в 1551 г., его сын Юсуф, а затем и все его потомство по прямой линии, вплоть до половины XVIII в. верно служили ханам, имели охранный в то время титул "ага" и на протяжении свыше двухсот лет оказали значительные услуги своим соплеменникам.

Среди караимов сохранилось также имя Исайя Ходжаки-Бия (в татарских документах Исай-Бий, Исай-Бей или просто Исай), о котором известно, что по поручению хана он был послан с финансово-дипломатической целью в Москву в 998 г. X. (1590 по Р. Хр. ). В связи с этим его имя упоминается в письме Бора Гази Гирей хана к московскому царю Борису Годунову . Значительно позже встретим его имя среди других караимских депутатов, ходатайствовавших перед Селямет-Гирей ханом о вышеупомянутом ярлыке 1017 г. (1608) .

Кроме упомянутого, существуют еще два ярлыка от 1047 (1638) и 1054 (1644) гг., в которых ханы, отмечая заслуги караимов в защите крепости, также дают им ряд привилегий и освобождают от многих старательно перечисленных податей и повинностей.

Эти документы не вошли в упомянутый сборник проф. Смирнова, обнаружили их значительно позже, в 1916 г. в нетронутом до того времени древнем архиве Духовного Караимского Правлении в Евпатории. Отчет об этих ярлыках и других найденных документах автор настоящего сообщения поместил в консисторском журнале за 1919 г. .

Из содержания всех сохраненных до сего дня целого ряда старых официальных татарских документов видно, что положение управляющего (эмин) ханским монетным двором (дарабхане) занимали караимы даже после переметения монетного двора из крепости в столичный Бахчисарай. Среди новонайденных документов имеется, например, приговор (худжет) наивысшего ханского суда (кади-эскер) от 1097 X. (1686) г. в частном деле о двух пастбищах вблизи Чуфут-Кале, в этом приговоре названа фамилия караима Исака Челеби, названного там эмином. Так как этот документ до сего времени не издан, приводим здесь дословно отрывок, интересующий нас: "Шевкетли ве девлетли хани алишан хазлетлеринин дарабханэ и амирелери узре билфил эмин олан Исак Челеби, недели Муса ", т. е. "Исак, сын Мусы, будучи теперь эмином государственного монетного двора его Высочества исполненного величия могучего и высоко достойного хана " .

Из других источников знаем, что Исак Челеби занимал в разные периоды, а иногда и одновременно, различное государственное и придворное положение, был, например, членом Ханского Дивана (Государственного Совета), дюльбентаром, т. е. хранителем головного убора хана, украшенного султаном и алмазами, который хан надевал в исключительно торжественных случаях: во время вручения ему присланных султаном отличительных знаков тешрифата (инвеституры), возвращения с войны и т. д. Свидетельство об этом, последнем, положении Исака Челеби находим также в старых российских первоисточниках .

Сам Исак Челеби, как и его отец Муса Челеби, были очень известными верными караимскими мужами, которые, благодаря полученному теологическому образованию, выступали также и на духовно-просветительском поприще. Их имена, как и всего их многочисленного рода, идущего от упоминавшегося нами выходца из Персии Синана Бай Ходжа Челеби, хорошо известны караимам. Что же касается Исака Челеби и его отца Мусы Челеби, то их имена в благодарность за труды на благо караимских общин помещены для вечного поминовения в караимских молитвенниках . Следует отметить, что Исак Челеби на свои средства основал в Чуфут-Кале в 1731 г. караимскую типографию, в которой в 1734 г. выпущена первая напечатанная в Крыму книга. Она называлась Мекаббеч (Сборник) и включает ряд известных караимских молитв, как на гебраиском, так и на родном тюркском языке.

Неоднократно упоминавшийся нами проф. Смирнов в своей известной "Истории Крымского ханства" категорически заявляет, что татарские ханы из династии Гиреев не занимались сами чеканкой монет, но всегда доверяли ее караимам . Основанием для этого заявления послужил профессору, как исторический документ, оригинальный ярлык Крым-Гирей хана 1182 X. (1768), помещенный в "Сборнике старинных грамот" под № IX . Этим ярлыком хан назначил караима Самуила управляющим государственным монетным двором.

Для доказательства, что караимы чеканили ханскую монету вплоть до последнего властелина Крыма, укажем на имеющийся у караимов ярлык 1192 X. (1778), в котором Шагин-Гирей хан назначает караима Юсуфа эмином своего монетного двора, давая ему наказ чеканить серебряные и медные монеты определенного веса и пробы . Этот ярлык не попал в "Сборник" Смирнова, однако он при жизни успел окончить его расшифровку по просьбе владельца ярлыка, тогдашнего старшего газзана Евпатории Самуила Неймана, правнука по прямой линии упомянутого Юсуф-Эмина .

Однако последним эмином Шагин-Гирея перед присоединением Крымского ханства к России был не Юсуф, а другой караим, ближайший его родственник Беньямин-Ага . Оригинальным ярлыком о призвании его на эту должность до сего времени не владеем, но существует целый ряд других подтверждающих это документов и свидетельств . Об этот гласит также эпитафия на его надгробии в Иосафатовой долине (умер в 1824 г. ), кроме того, сохранена до сего дня мраморная плита во дворе перед караимской кенасой в Евпатории. Как на надгробном памятнике, так и на этой плите, выбит его титул бывшего эмина при Шагин-Гирее, а также его заслуги во время поездки в 1795(?) г. во главе караимской делегации в Петербург. Как известно, эта поездка увенчалась изданием 8 мая того же года указа императрицы Екатерины, относящегося к караимам .

Указав на роль караимов в чеканке ханской монеты, для полного освещения вопроса дадим здесь и краткие общие сведения о самих монетах, бывших обращении в Крымском ханстве.

Прежде всего отметим, что в Крыму, наряду с местной ханской валютой, которая состояла преимущественно из серебряных и медных монет, издавна была в обороте также чужая золотая валюта. Флорины голландские (флори или баджаклы), дукаты венгерские (мадьярские алтыны, дукаты), а также турецкие золотые и серебряные монеты всех выпусков и достоинств. О распространении чужой валюты, а также о соотношении разных монет по отношении к курсу местной валюты можно получить четкое представление при внимательном просмотре так называемых "кади-эскерских книг" (или сиджилов).

В европейской востоковедческой литературе, к сожалению, почти ничего не известно об этих книгах, в связи с чем также несколько подробнее остановимся на них .

Выражение сиджил (реестр) в мусульманских краях, в особенности, в Крыму, означает книгу со всеми регистрированными решениями высшего суда во главе с кади-эскером, или иначе: ад-кади бил-джундил хани (судья ханского войска) или, наконец, аль-кади бил-джундил мансур-аль-хани (судья победоносного ханского войска). В действительности в этих книгах находим не отдельные записи с отражением всех форм жизни частного обывателя ханств Здесь и мелкие процессы, и завещания, описание имущества, оставленного покойным , свадебные контракты, ведомости о тамгах (родовые гербы), лошадях и о ценах на них, о курсе чужой валюты и т. д. Из этих записей узнаем, что в те отдаленные времена женщины в Крыму совсем не были столь несчастны и беспомощны, как это могло казаться. Они имели право судиться со своими мужьями за личное имущество. Узнаем также, что на суды допускали адвокатов, что размеры налога были определены как 12% ежегодно и т. д. Эти интересные документы, будучи ничем иным, как остатками Крымского Государственного архива, заключают сведения со времен царствования Селимет-Гирей хана и до Шагин-Гирея, т. е. от 1017 X. (1608) г. до 1192-(1778) г., или на протяжении последних 175 лет существования Крымского ханства . Право, достойно сожаления, что этот чрезвычайно богатый материал не нашел до сих пор своего исследователя-востоковеда и поэтому стал доступен историкам-невостоковедам. Иначе проф. Шмурло не позволил бы себе использования в одной из работ столь резкого выражения при упоминании о посещениях Екатериной II в 1878 г. Бахчисарая, назвав его "гнездо крымских разбойников" . Нет! Здесь существовала самобытная культура, здесь велись справедливые суды, и татарское право исключительной опекой окружало вдов и сирот, а все жители ханства были свободными... И это делалось во время, когда в самой России царица Екатерина раздавала своим сановникам государственные имения с тысячами невольников, которых можно бы продавать, закладывать и даже проигрывать в карты!

Возвращаясь к вопросу обращения чужой валюты в Крыму, следует указать, что она была очень распространена. Это может быть объяснено, с одной стороны, нехваткой в то время в стране золота, как металла, с другой же стороны, довольно значительным ввозом золотой монеты, как военной контрибуции, дани и выкупов за захваченных пленных, знатных иностранцев. Из всякого рода судебных постановлений и торговых соглашений видим в кади-эскерских книгах эти мелкие золотые монеты стали повседневными с неограниченным хождением. Так, в свадебном контракте дочери Гази-Гирей хана Мелек Султан Хания сказано: бин флори ве бин гуруш тенге ве чин акча мери муджел тесмих йеледиклери минвал юзре никъах акд олундури кайда сиджил оулнду, т. е. "запись исполнена с тем, что свадебный контракт заключен на основании, так наз. первого взноса за приданое в количестве: 1000 флоринов, 1000 пиастров, 1000 тенге, 1000 акча".

Здесь видим, как в одном документе, причем, не имеющем торгового характера, поочередно выступают названия татарских тенге и ахча рядом с голландскими флоринами и турецкими пиастрами. В той же книге, где записан этот свадебный контракт, отдельно находится следующая заметка: фи 8 махи мухаррем-ульхарам 1017, хани джедид акче ки джуз юргирмиси бир флори дир, т. е.: "дня 8 месяца Могаррем 1017 (1608) года 120 новых ахча ханских составляют один флорин" .

Вопросы классификации, определения веса, формы, высоты, названий и, главное, внешнего вида ханских монет: алтмишлык, йигирмилык, билик, акче и т. п. не входят в круг наших рассуждений. Интересующихся этим отсылаем к упомянутой выше обширной монографии О. Ретовского. По этой проблеме имеется также очень интересная работа знатока истории Крыма Бертье-Делагарда .

Теперь нам остается, в порядке пояснения к упомянутым здесь монетам, добавить, что все крымские монеты со времен ханства отличаются большой неправильностью формы, что является особенностью азиатских монет. Это характерные образцы монет среднеазиатских ханств (Коканд, Бухара, Хива), вплоть до наших времен, и даже персидских к началу царствования Назир-эд-дин Шаха (1848—1896). Тем большее внимание должны привлечь монеты последней чеканки Шагин-Гирей хана.

Здесь следует отметить, что высокое совершенство не зависело от успехов в деятельности монетного двора самих караимов, а только от стремления хана Шагин-Гирея к подражанию Европе и, в особенности, России, за время своего царствования (1777—1783). Как известно, он принял на службу специалиста по чеканке монет, русского подполковника Деринга, который привез в Крым усовершенствованный инструмент и машины . Все это было установлено в ханском монетном дворе, которым до конца царствования Шагин-Гирея управлял упомянутый нами Беньямин-Ага, помощником его в хранении ценностей был татарин Халид-Ага. В царствование Шагин-Гирея впервые в Крыму были чеканены также золотые монеты, причем, довольно значительных размеров. Все монеты этого хана имеют единую дату вступления его на трон — 1191 X. (1777) г.

По материалам С.Шапшала