Чайкинские усадьбы

В 1992-1996 гг. Крымской археологической экспедицией МГУ, работающей на городище Чайка под Евпаторией (начальник - Попова Е.А.), исследовались два усадебных комплекса, входивших в блок усадеб, возникших на месте раннего укрепленного поселения, бывшего государственной крепостью херсонеситов. К настоящему времени раскрыто три усадьбы, одна из которых ("здание III в. до н.э.") опубликована И.В.Яценко. Изучение архитекгурно-планировочных принципов, использовавшихся при возведении усадеб, свидетельствует о том, что они строились по заранее разработанному плану, одна за другой. Особенностью усадеб, раскопанных в 1992-1996 гг. (усадьбы 2-3) было существование в них, наряду с обычными жилыми и хозяйственными помещениями, специализированных построек, характер планировки которых и сделанные в них находки свидетельствуют об их производственном назначении. Хозяева усадьбы 2 занимались товарным виноделием, обеспечивая своей продукцией жителей поселения, и возможно, вывозя ее в Херсонес. На усадьбе 3 было налажено производство сырцовых кирпичей - одного из важнейших строительных материалов античности.

Гибель усадеб связана с военным нападением, на что указывают встреченные на них следы разрушения и пожаров, а также находки наконечников стрел и пращевых камней. Установление временных рамок бытования усадеб важно не только для уточнения истории Чайкинского поселения, но и дальней хоры Херсонеса в целом, так как усадьбы Чайки, входя в круг аналогичных памятников на поселениях Северо-Западного Крыма (Беляус, Кульчук, Маслины), во многом разделили их судьбу.

Керамические клейма являются наиболее информативной в хронологическом отношении категорией археологического материала, полученной при раскопках усадеб. Общая коллекция клейм, обнаруженных при раскопках усадеб 2-3, насчитывает 36 экземпляров. По центрам эти клейма распределяются следующим образом: Херсонес - 20 экз., Синопа -11 экз., Родос - 2 экз., Гераклея - 2 экз., Фасос - 1 экз. Из херсонесских клейм достоверно восстановлены легенды 18 экземпляров, все клейма оттиснуты на амфорных ручках и лишь одно клеймо является оттиском геммы-инталии (голова юноши) и помещено на ручке херсонесского кувшина. Из 11 синопских клейм четыре оттиснуты на черепице, все остальные - на амфорных ручках, не удалось прочитать легенды двух черепичных и одного амфорного клейм. Клейма остальных центров помещены на амфорных ручках, легенды фасосского клейма и одного родосского не поддаются восстановлению. Одно из гераклейских клейм является анэпиграфным и представляет собой оттиск листика сердцевидной формы, второе датируется второй-третьей четвертями IV в. до н.э. и принадлежит к первому этапу существования поселения.

Одно родосское клеймо обнаружено в верхних слоях усадьбы 3, образование которых уже связано с существовавшим здесь позднее скифским поселением, другое - в позднескифской яме. Условия находок клейм этого центра, таким образом, не позволяют связывать их с усадебным временем и принимать во внимание при определении хронологии усадеб.

Обращаясь к характеристике херсонесской группы клейм, необходимо прежде всего, отметить их определенную хронологическую компактность - деятельность оставивших их магистратов укладывается в 315-285 гг. до н.э., то есть относится к хронологической группе IБ-В по классификации В.И.Каца. Примечательно, что не обнаружено ни одного херсонесского клейма более поздних групп, что вряд ли является случайностью, учитывая достаточно большую их выборку. Непосредственно на полах помещений и вымостках усадеб 2-3 найдены клейма астиномов Диоскурида, Гераклея, Агасикла, оттиски с этниконами TAURIKON и SKUQKON. Кроме того, находки херсонесских клейм I хронологической группы сделаны и в слоях заполнения помещений.

Чрезвычайно интересно сопоставить эту подборку херсонесских клейм с находками на усадьбах клейм Синопы. Обнаруженные на полах помещений усадьбы черепичные клейма этого центра сделаны одним оттиском, несут городскую эмблему и принадлежат астиному Гистиею - магистрату I хронологической группы по классификации Б.Н.Гракова. Найденная in situ синопская черепица, несомненно, использована вторично и попала в усадьбу в ходе выборки целой черепицы из разрушенных построек предшествующего эмпориального периода. Клейма на амфорных ручках относятся к IV-VI хронологическим группам Б.Н.Гракова и согласно предлагавшимся ранее классификациям должны были бы датироваться второй половиной III - II вв. до н.э. Такие датировки, однако, не находят подтверждения в материале херсонесских клейм, происходящем из раскопок усадеб. Маловероятно предположение, что в это время херсонесский импорт на поселение полностью прекращается и осуществляются поставки продукции исключительно в синопской амфорной таре. Материалы с расположенных рядом с Чайкой сельских усадеб близ села Песчаное, которые существовали на всем протяжении III в. до н.э., свидетельствуют, например, о параллельном поступлении сюда в это время херсонесской и синопской продукции. В этой связи, очевидно, заслуживает пристального внимания предложенный Федосеевым Н.Ф. и Коновичи Н. пересмотр относительной последовательности синопских астиномов и новые абсолютные датировки их деятельности. Согласно предположениям указанных авторов, отправление магистратуры такими чиновниками как Гикесий Гистеев, Эсхин 3, Гикесий Бакхиев, Дзений Аполлодоров, чьи клейма обнаружены при раскопках рассматриваемых усадеб, должно укладываться в период между 306 и 248 гг. до н.э. Как видим, эта датировка гораздо больше соответствует надежно установленной хронологии происходящих из усадеб херсонесских клейм. Интересно в этой связи упомянуть и опубликованные И.В.Яценко находки синопских клейм из слоя разрушения здания Ш в. до н.э. - еще одного усадебного комплекса, входившего в блок чайкинских усадеб и синхроннного усадьбам 2-3. Это клейма Гекатея I и Фениппа, сына Пасихара. Первое принадлежит IV хронологической группе Б.Н.Гракова, второе - VI группе. Согласно выводам Н.Ф.Федосеева, клейма Гекатея I относятся к 306-284 гг. до н.э., Фениппа Пасихарова - к 280 г. до н.э. Эти даты также очень близки хронологии происходящих с усадеб херсонесских клейм.

Очевидно, таким образом, что верхняя хронологическая граница существования чайкинских усадеб приходится скорее всего на конец первой трети III в. до н.э. - время, когда гибнут усадьбы и у Евпаторийского Маяка (Колесников, 1985). Гибель чайкинских усадеб, таким образом, может быть поставлена в связь с прокатившимся в конце первой трети III в. до н.э. разгромом сельскохозяйственных греческих поселений во всем Северо-Западном Крыму (Щеглов, 1978). Материалы как чайкинских усадеб, так и других памятников региона однозначно свидетельствуют о военном конфликте как причине этого разгрома и позволяют связывать его с активным проникновением в Крым теснимых сарматами скифских племен.

Важным свидетельством, позволяющим уточнить нижнюю дату возведения чайкинских усадеб, являются находки археологического материала из помещений 81-82, принадлежавших эмпориальной застройке и погибших в результате пожара. Эти помещения после гибели не восстанавливались, на что указывает неразобранный черепичный завал, образовавшийся на площади помещений в результате разрушения крыши. Внешняя восточная стена усадьбы 2 перекрыла остатки помещений 81-82. При разборке черепичного завала в этих помещениях была обнаружена херсонесская амфора с двумя клеймами на ручках. Одно клеймо монограммное, относится В.И.Кацем к 300-285 гг. до н.э., другое принадлежит астиному Матрису, деятельность которого протекала в 315-300 гг. до н.э. Учитывая условия находки амфоры в слое разрушения эмпориальных помещений и весьма интересное сочетание на ней двух клейм соседних хронологических групп, наиболее логично датировать ее и, соответственно, момент имевшего здесь место разрушения последним десятилетием или последними годами IV в. до н.э. Находка в этом же черепичном завале клейма астинома Батилла, относимого к 325-315 гг. до н.э., подтверждает факт функционирования помещений в предшествующем десятилетии. Последние годы IV в. до н.э. могут рассматриваться, таким образом, и как нижняя хронологическая граница строительства усадьбы 2 и, соответственно, усадьбы 3.

Коваленко С.А.

Керкинитида

В Евпатории — напротив краеведческого музея — тянется ограда одного из прославленных санаториев. Постройки и парк здравницы занимают довольно обширную территорию между улицей Ленина и морем с великолепным песчаным пляжем. Вряд ли многие из отдыхающих здесь знают, что под их ногами земля скрывает остатки древнего города — Керкинитиды, возникшей на этом месте около двух с половиной тысяч лет назад.

«Керкинитида — город скифский», — вот все, что знаем мы о ней из сочинения Гекатея Милетского, жившего около середины V в. до н. э. О самой ранней истории города почти ничего не известно. По материалам, добытым раскопками Л.А.Моисеева и М.А.Наливкиной можно установить только, что Керкинитида основана греками в самом начале V в. до н.э., т.е. примерно на 50—75 лет раньше Херсонеса, что в городе были каменные дома и что его жители вели широкую торговлю с материковой и островной Грецией. При раскопках найдены обломки посуды, сделанной в мастерских Афин, ионийских островов Хиоса, Самоса, Лесбоса, Фасоса. Можно предполагать, что Керкинитида на протяжении примерно полутора веков оставалась небольшим самостоятельным полисом с собственной хорой, расположенной в окрестностях этого городка.

Во второй половине IV в. до н. э. Керкинитида попадает в зависимость от Херсонеса. Когда точно и каким образом произошло подчинение Керкинитиды и обширной прибрежной зоны северо-западного Крыма Херсонесу, мы не знаем. Можно высказывать лишь предположения, исходя из археологических фактов и общеполитической обстановки того времени в Причерноморье.

В конце весны или начале лета 339 г. до н. э. войско македонского царя Филиппа II (отца Александра Македонского) разбило войско скифов недалеко от устья Дуная. В этой битве погиб скифский царь Атей, которому перевалило за 90 лет. Сколоченная им держава распалась. Спустя 8 лет внутрь Скифии вторглось македонское войско во главе с полководцем Александра Македонского Зопирионом. Зопирион дошел до Ольвии и осадил ее, но был полностью разгромлен. Примерно в то же время с востока, от Дона, скифов начинают теснить кочевые племена сарматов, родственных скифам по языку. Не исключено, что в этой обстановке херсонесцы, бывшие в курсе всех текущих причерноморских дел, воспользовались ослаблением скифов, чтобы подчинить себе Керкинитиду и присвоить плодородные приморские земли северо-западного Крыма, на которые Херсонес, по-видимому, давно уже смотрел с вожделением.

Было ли присоединение совершено мирным путем, посредством договора, или военным — кто знает? Но любопытен следующий факт. Подчинение Керкинитиды Херсонесу ознаменовалось, видимо, одновременным специальным выпуском монет в обоих городах. В Херсонесе кроме крупных парадных монет, о которых уже говорилось, была отчеканена монета с изображением на одной стороне двуликого Диониса, бога вина и виноделия, а на другой — льва, напавшего на быка. Монеты, выпущенные Керкинитидой, по достоинству и величине соответствуют херсонесской мелочи. На их лицевой стороне крылатая богиня победы Ника, а на оборотной — та же самая сцена, что и на херсонесских: лев, терзающий быка.

Монеты обоих городов близки по стилю, фактуре и технике изготовления. Не отчеканены ли все они в одном месте — на монетном дворе Херсонеса? Ведь до этого момента Керкинитида вообще не выпускала своих денег. И, наконец, изображения на монетах Херсонеса и Керкинитиды связаны единым сюжетным замыслом: торжествующая Дева на колеснице и Ника, воин и лев, приканчивающий поверженного быка. Не была ли выпущена в обоих городах серия монет в ознаменование некой неизвестной нам победы, в результате которой Керкинитида и приморская территория северо-западного Крыма вошли в состав херсонесской хоры?

После подчинения Херсонесскому государству Керкинитида стала быстро развиваться и принимать типично херсонесские черты. Конец IV—III в. до н. э. — время наибольшего расцвета города под властью Херсонеса. Для последнего он играл роль важнейшего опорного пункта при колонизации плодородных приморских земель всего северо-западного Крыма. Владеть Керкинитидой — значило держать в своих руках ключ к степным и лесостепным равнинам, где можно было выращивать хлеб, в котором остро нуждался Херсонес. И в клятве херсонесцев, где дважды повторено обязательство о сохранении целостности Херсонесского государства, Керкинитида поставлена на втором месте, после самого Херсонеса.,

Херсонесская Керкинитида занимала небольшую территорию — всего около семи гектаров на берегу нынешнего Евпаторийского залива. Во второй половине — конце IV в. до н. э. вокруг города была сооружена каменная крепостная стена общей протяженностью около 1,2 км, с квадратными башнями. Не исключено, что в ее возведении принимали участие херсонесские мастера. Внутри крепостных стен в городе, очевидно, было не более двухсот домов такого же типа, как в Херсонесе, а городское население Керкинитиды, вероятно, не превышало 1800—2000 человек.

По некоторым признакам можно предполагать, что среди населения Керкинитиды появились выходцы из Херсонеса, переселившиеся сюда после подчинения города. В московском Историческом музее стоит надгробная плита, найденная на некрополе Керкинитиды. На ней — следы росписи и глубоко вырезанная краткая эпитафия: «Амбатия, дочь Геродота». Камень для стелы был добыт в окрестностях Херсонеса, плита, без сомнения, вырезана в херсонесских мастерских и расписана рукой херсонесского мастера. Грамматическая форма эпитафии — дорическая. И, наконец, само имя Геродот характерно именно для Херсонеса (в херсонесских надписях на камне и керамике IV—II вв. до н.э. это имя встречается часто; в других же северопричерноморских городах оно либо неизвестно вовсе, либо, как в Ольвии, давалось очень редко). Амбатия могла быть дочерью какого-то херсонесца Геродота, переселившегося со своей семьей в Керкинитиду, где она и умерла. Отец же заказал ей надгробную плиту в Херсонесе.

В конце IV—III в. до н.э. в Керкинитиде и вокруг нее велось оживленное строительство. Раскопки показали, что в это время строятся новые жилые дома, мостятся улицы, прокладываются водостоки. Одновременно идет перестройка и расширение сельских усадеб.

В то же время экономика Керкинитиды находилась всецело под херсонесским воздействием. На денежном рынке города обращались в основном херсонесские монеты. Влияние Херсонеса чувствуется в характере гостроек, в приемах и навыках строительства, сквозит во всем археологическом материале. Город и его окрестности буквально завалены разнообразной глиняной посудой и тарой, поступавшей из Херсонеса; херсонесские коропласты вывозят сюда свои изделия — терракотовые фигурки. В духовной жизни обитателей; города и его округи получает распространение культ Геракла — особо почитаемого покровителя херсонеситов.

В политическом отношении Керкинитида и в составе Херсонесского государства, вероятно, сохраняла некоторую автономию, хотя, скорее всего, это была чистая видимость «самоуправления». Признаком такой автономии служат два коротких выпуска собственных-медных монет (в конце IV и в первой половине III в. до н. э.), а признаком того, что чеканка своих денег являлась всего лишь политической акцией, подчеркивающей «самостоятельность» города, служит тот факт, что основным платежным средством оставались херсонесские деньги.

Керкинитидские монеты чеканились по общепринятой в Херсонесском государстве монетной системе. На них изображались почитавшиеся в городе божества: городская богиня Тихе в зубчатом венце, Геракл, херсонесская богиня Дева и посвященный ей олень. Традиционная связь города со степным миром выражена изображениями коня, всадника и вооруженного скифа.

За крепостной стеной Керкинитиды располагался некрополь — городское кладбище. А за ним на плодородных евпаторийских черноземах раскинулись земельные наделы граждан города. Пригородные земли Керкинитиды, ее хора заняты сейчас современной застройкой. Но еще в прошлом столетии П.О.Бурачков видел остатки каменных межевых стен древних наделов и усадеб, следы огражденных дорог между ними, точно таких же, как и на Гераклейском полуострове.

Ранние сельские усадьбы, существовавшие еще до подчинения Керкинитиды Херсонесу, обнаружены около Мойнакского озера. Это были небольшие (6 Х 12 м) прямоугольные сельские дома, состоявшие из двух комнат. Вполне вероятно, что они могли быть двухэтажными, т. е. представляли собой обычные для Греции «пирги» — дома-башни.

Один из таких домов у Мойнакского озера в конце IV или начале III в. до н. э. был полностью разобран и на его месте построена новая большая усадьба (длина только одной стороны ее равна 40 м) с внутренними дворами, вокруг которых, как и на усадьбах Гераклейского полуострова, располагались хозяйственные и жилые помещения. Усадьба, видимо, перестраивалась еще раз и была окончательно разрушена во II в. до н.э., во время скифо-херсонесских войн.

Следы загородных усадеб обнаружены на всем пространстве между городищем Керкинитиды и Мойнакским озером. Так, усадьбу конца IV—III в. до н. э частично исследовали П.И.Филонычев и М.А.Наливкина (на том месте, где сейчас пересекаются улицы Маяковского и Ив. Франко). Состояла она из круглой жилой башни диаметром 6 м и огражденного хозяйственного двора. Возможно, во дворе существовал еще какой-нибудь сарайчик. В нижнем этаже находился прямоугольный очаг. Здесь же нашли небольшой клад херсонесских медных монет, лежавших в краснофигурном сосуде — аске — IV в. до н. э. с изображением лебедей. Аск сделан и расписан в Аттике, скорее всего в Афинах, которые широко славились производством художественной керамики.

А.Н.Щеглов